– Теперь, когда наши… теперь, когда все простолюдины разъехались, все, что нам остается, – это лазить по стенам и драться.
Мальчик был слишком худосочным для своего возраста, а его круглые желтые глаза казались еще более необычными, чем у Джиана. Джиан вступился за него, когда Перри загнала в угол парочка сорванцов со свиной фермы из Хау, и с тех пор этот мальчик следовал за ним по пятам.
Нарутео нахмурился. Он считался самым рослым из всех присутствовавших, за исключением Джиана, и был сложен как бык. Нарутео вырос в Хуане неподалеку от Кханбула и смотрел на всех сверху вниз.
– Мы уйдем тогда, когда этого пожелает император, и не на песчинку времени раньше.
Крестьянское отродье, – добавил его взгляд.
Ксенпей рассмеялась, демонстрируя украшенные камнями зубы.
– Император и не догадывается о твоем существовании, маленький дейчен. Ему нет до тебя никакого дела. Вы не больше муравьев в тени дракона.
– Когда же мы в таком случае уедем? – спросил Джиан. – Если вы удостоите нас ответом, йендеши.
Ксенпей благосклонно кивнула.
– Когда мы отделим пшеницу от грязи, а потом зерна от плевел, тем, кто останется, будет позволено поселиться в Желтом дворце.
– Не все здесь являются дейченами.
Услышав это, Нарутео улыбнулся, и его блеклые глаза напомнили Джиану глаза змеи.
– И не все дейчены достойны такой чести. Большинство из вас не пройдут отбора.
Несколько мальчиков зашевелились и зашумели, обмениваясь встревоженными взглядами. Джиан встретился глазами с Нарутео и выдержал тяжесть его взгляда, но слова свои обратил к йендеши.
– Что же случится с теми, кто не пройдет отбора? Разрешат ли им вернуться домой?
В комнате повисло молчание, и большинство глаз обратилось к Ксенпей – одни с тревогой, другие с надеждой.
Вытянув палец с длинным, покрытым лаком ногтем, она коснулась жемчужин на шее у Джиана.
– Твоя мать Тцун-ю, не так ли? Ныряльщица за жемчугом?
Джиан настороженно кивнул.
– Думаешь, она находит жемчужину в каждой пойманной устрице?
– Было бы неплохо, если бы в каждой устрице обнаруживалась жемчужина, но в большинстве раковин ее нет. В некоторых лишь песок или мелкая галька…
– Или же ничего.
Джиан кивнул.
– А что с жемчужинами? Неужели все они так же хороши, как эти? – Ксенпей снова постучала ногтем по ожерелью.
– Нет, йендеши.
– Ах вот как! И что же насчет этих маленьких жемчужин, что случается с ними? Возвращает ли твоя мать их обратно в море?
Джиан переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно под взглядами мальчиков. Перри побелел, как чайка, а Нарутео усмехнулся, уставившись в чашку.
– Нет, – наконец ответил Джиан. – Она продает их на базаре.
Ксенпей кивнула и откинулась на спинку стула.
– Вот как! Одни пойдут на изготовление драгоценностей, а другими украсят одежду или маски. Или отдадут для игр маленькому мальчику.
Джиан уставился на нее. Выпитый чай свернулся у него в животе, словно прокисшее молоко.
– А остальные сотрут в порошок и будут употреблять для медицинских нужд, верно я говорю, дейчен Джиан?
– Верно, йендеши. – Его начало подташнивать.
– Каждая найденная твоей матерью жемчужина принадлежит императору. Каждой жемчужине найдется применение, даже если оно менее почетно, чем эта самая жемчужина ожидает. Вот так-то.
Ксенпей опустила чашку, нарочно стукнув ею о стол, и лашай тут же подбежал, чтобы снова ее наполнить.
Ксенпей повернула голову и многозначительно посмотрела на серого слугу, а затем снова перевела взгляд на Джиана. Ее улыбка сияла добротой, но глаза оставались по-орлиному жестокими.
– Даже если это применение заключается в том, чтобы быть стертым в порошок.
В ту ночь Джиану приснилось, как чьи-то огромные руки подвесили его на тонкой нитке вместе с сотней других жемчужин. Мать снимала их одну за другой и роняла в цементный раствор. Работая, она тихо напевала, и чем ближе ее пальцы подбирались к Джиану, тем отчетливее он понимал, что не может ни пошевелиться, ни позвать ее, ни каким-либо образом себя спасти.
Азатем наступил день отбора.
Все началось задолго до рассвета. Один из ничем не примечательных бледных слуг разбудил Джиана и вывел его из спальни, пока тот продолжал зевать, тереть глаза и думать о том, что хорошо бы сейчас выпить горячего чаю и почистить зубы. В коридоре было полным-полно других мальчишек, которые бесцельно бродили и толкали друг друга, а некоторые требовали, чтобы им объяснили, что происходит. Все они напоминали Джиану козлят на бойне.
Их прогнали по коридорам вниз по лестнице и вывели на улицу – босиком, друг за другом – плечом к плечу или грудью к спине. Они напоминали море желтого шелка с торчащими наружу темными головами и перепуганными глазами. Йендеши вышла из комнат первого этажа, неся длинные палки, оснащенные крючковатыми лезвиями с обоих концов: на одних были изображены веселые лица, на других – мрачные. Джиан увидел, как Ксенпей со смехом толкнула какого-то мальчишку концом своего посоха, и это вовсе не помогло ему успокоиться.
