История о первых смертных и впрямь была известна всем, но Ясмин не ошиблась. Рассказывая, старый Дауд то и дело бросал многозначительные взгляды на нас с Жинем. Поэтому я старалась слушать внимательно: про Золотой век, когда землю населяли одни древние, и про то, как спустя бессчётные тысячелетия из подземных глубин явилась Разрушительница со страшным чёрным змеем, который пожрал солнце, обратив свет во тьму, и полчищами своих чудовищных порождений. Когда впервые был убит древний, его огненная сущность ярко вспыхнула в вышине, и бессмертные с ужасом узнали, что такое смерть. Так началась самая первая война на земле, и звёзды одна за другой стали заполнять тёмное небо.
Джинны, самые умные из древних, больше всех боялись смерти. Собравшись вместе, они вылепили из земли, воды и ветра первого смертного и вдохнули в него огненную искру жизни. Его предназначением было сражаться и погибнуть вместо своих создателей. Он получил оружие из железа и обезглавил гигантского змея, поглотившего солнце Всевышнего, которое снова поднялось в небо, и вечная ночь закончилась.
Древние посмотрели на своё творение и поразились. Разрушительница сеяла страх, но тот, кто был рождён, чтобы умереть в бою, смерти не боялся. А откуда взяться храбрости у бессмертных? Тогда они сотворили ещё одного смертного, а потом новых и новых — людей вместо джиннов, простых коней вместо буракки, птиц вместо огромных руххов. Так появилась целая армия смертных, храбрости которых Разрушительница не смогла противостоять. Её власть пала, а чудища, ею порождённые, разбрелись по пескам, подстерегая неосторожных…
Когда старый Дауд умолк, магия его мудрых слов долго ещё витала над костром, а затем тот мир, за который дрался и погиб первый смертный, снова забурлил беззаботной болтовнёй и потрескиванием курительных трубок, а бабушка Изра вновь принялась корить Ясмин — на этот раз за неприлично яркий халат, который нашла во внучкиных вещах.
Когда принцесса убежала, раздражённо закатывая глаза, а лагерь кочевников стал затихать, я повернулась к Жиню:
— Хочешь, за тебя подежурю? Всё равно спать неохота. — Кровь во мне кипела, разгорячённая рассказом.
— Лучше сначала я, — покачал головой чужеземец, передавая мне воду. — Напугал меня старик своими чудищами — ещё сожрут во сне!
— В Пыль-Тропе говорят: они забирают только грешников. — Я сделала глоток и отдала флягу обратно.
— И неверующих, — кивнул он. — Вроде меня.
— Разве ты не веришь во Всевышнего? — удивилась я.
— Я много где побывал и что только о нём не слышал. — Жинь пожал плечами. — Когда люди говорят разное и каждый так верит в своё, поневоле усомнишься.
О своей вере мне никогда не приходилось задумываться. Истории из святых книг я слушала так же, как легенды о мятежном принце Ахмеде. Какая разница, сколько в них правды? Слушать о героях и приключениях, о чужих мечтах всегда интересно.
— У вас в Мирадже верят, что Всевышний сотворил бессмертных, ваших джиннов, из огня, а они уже создали смертных, — продолжал чужак. — Ионийцы считают богами самих бессмертных, которые создали людей для своего развлечения; альбы говорят, что всё живое, и смертное, и бессмертное, вышло из воды и деревьев, порождённое самой землёй; а для галанов все древние — орудия Разрушительницы, что джинны, что упыри, и Всевышний для того и создал людей, чтобы очистить землю от этой скверны.
Я задумалась. Вообще-то и бессмертные, и упыри боятся железа… Однако сама мысль об убийстве джиннов заставляла морщиться. Конечно, отношения с ними были непростыми — судя по легендам, их и обманывали, и пленяли, узнав истинное имя. Но убивать? Бессмертные — творения Всевышнего, они вечные, как силы природы, и древние, как сам наш мир. Человеческая жизнь для них всего лишь мгновение. Бессмертных убивала Разрушительница, а люди должны беречь и спасать их, для того и созданы.
— Значит, галаны убивают джиннов нашим оружием? — нахмурилась я.
— Вообще-то пока они больше воюют с людьми. У себя всех бессмертных давно уже извели, а теперь нацелились на другие страны.
— Например, Сичань, — понятливо кивнула я, невольно глянув на его расстёгнутый воротник, под которым виднелась татуировка с солнечным диском.
В душе вдруг зашевелился гнев на чужака за взорванную фабрику. Галаны галанами, а для нашего Захолустья это настоящая катастрофа. Пускай кое-кто в Пыль-Тропе и заслуживает голодной смерти, но вот взять, к примеру, Тамида — он-то тут при чём? Моя сестрёнка Олия, с которой мы то и дело возмущённо переглядывались за спиной у тётушки Фарры, или крошка Назима, которой ещё предстоит понять, как плохо родиться девочкой, — разве их не жалко?
С другой стороны, соотечественников Жиня тоже можно понять — кому охота оказаться в положении Мираджа?
Жинь поправил воротник.
— Галанов тысячу лет сдерживали соседи. Но мечи против магии — это одно, и совсем другое дело — огнестрельное оружие. Бессмертным грозит беда повсюду, как в них ни верь.
— А как веришь ты?
— Я верю, что деньги и оружие в наши дни сильнее магии.
