Горячие. Это первая мысль, что пришла в голову Лее. И мягкие. А когда его клыки медленно и аккуратно вошли в ее плоть, то по телу девушки вдруг пробежали мурашки. Боли не было. Совсем. Лишь приятная истома разлилась по всему ее организму. Лея даже задержала дыхание, боясь этого нового ощущения. И даже смогла сдержать стон разочарования, когда вампир, сделав лишь пару глотков, отстранился от нее.
Она взглянула на него и пришла в изумление — его глаза источали сейчас яркое свечение, словно два горящих рубина, а под кожей вены сияли мелкими красными всполохами.
Так красиво — пронеслось у нее в голове.
Кайст же отвернулся, скрывая мелкую дрожь во всем теле, и принялся распутывать сложное, многоярусное и тяжелое заклинание. Темная материя с трудом слушалась его, огрызаясь и пытаясь уцепиться за него, но вампир не обращал на это внимания. Вокруг них засияла фиолетовым цветом начерченная прямо на земле пентаграмма. Она пульсировала все чаще и чаще, пока в один момент вдруг не взорвалась брызгами черно-фиолетового цвета.
— Все — устало выдохнул вампир — идем дальше.
Лея заметила, что его руки чуть подрагивали, но он упорно скрывал от нее это.
Спустя несколько минут они уже входили в широкие двустворчатые двери коттеджа.
Войдя внутрь, Лея тут же попала в огромного размера зал, в котором стояло несколько диванов и кресел, со столиками рядом с ними. Половина из них уже была занята — там расселись высокородные: вампиры, огненные, водные, драконы и оракул со своей неизменной повязкой на глазах.
В одном из кресел Лея заметила Ларну, что скромно сидела чуть в стороне. Дриада явно испытывала неловкость, особенно от того, что один из огненных не сводил с нее своих глаз.
Следом за Леей и Кайстом в зал вошла троица перевертышей.
Когда все расселись по местам, оракул обвел всех взглядом. Почему-то Лея не сомневалась, что это так — даже повязка не могла скрыть этого.
— Все в сборе…
— А разве ушастые не участвуют? — вдруг спросил Берг.
Огненные хрюкнули, скрывая смех.
— Эти-то? Нет, конечно. Они вообще ни в чем не участвуют.
— Лея — обратился к девушке оракул — что ты помнишь о своей матери и своих магических способностях из детства?
— Да ничего особенного. Жили бедненько, но счастливо. Мама работала, я училась в начальной школе. Никаких способностей в то время у меня не было. А когда мама вдруг заболела и умерла, то меня увезли в приют, где через пять лет я впервые заметила, что могу создавать маленькие светящиеся шарики. И только тогда я вспомнила, что мама часто перед сном повторяла, что когда я вырасту, то стану настоящим магом и смогу попасть в академию.
— А те воспоминания, что показала тебе моя сила?
— Маму я узнала, а вот кто с ней рядом был — я не знаю — пожала плечами Лея.
— Это, как ты догадалась — твой отец. И он, до недавнего времени, даже не догадывался, что у него есть ребенок.
— То есть он даже не знал о моем существовании?
— Да.
— Тогда почему мама скрывалась все это время? Нам угрожал кто-то другой?
— Верно. А ты не хочешь знать, кто твой отец?
— Не очень. Мне и без этого нормально живется.
— А почему Берг со всей своей компанией тебя так защищают, тебе интересно?
Перевертыши немного напряглись от слов оракула, но он сделал им жест рукой, призывая успокоиться.
— Я думала, что мы друзья… — неуверенно произнесла Лея.
— Не совсем — улыбнулся Джастис — видишь ли в чем дело, ты — дитя двух очень необычных родов. Твоя родня со стороны матери — Яфит — высокоранговые маги света. Лишь отпрыскам этой семьи доступен этот вид магии. Он очень особенный — привлекает своим мягким светом всех вокруг, заставляя людей испытывать к тебе симпатию, доверие и даже любовь. Но у них есть и еще одна сторона — магия ищет себе защитника, а такими выступали всегда перевертыши. У Берга и остальных проснулись древние инстинкты по защите драгоценного дара. Поэтому камень-определитель и не смог узнать твое направление магии. И умереть твоя мать от лихорадки никак не могла — маги не болеют такими заболеваниями.
— Ты хочешь сказать, что мою маму кто-то убил? — голос Леи немного осип.
— Я знаю это наверняка. Но вот кто охотился за ней — сказать не могу. А теперь и тебе угрожает опасность. И только твой отец в состоянии тебя защитить полностью.
Глаза Леи наполнились слезами. Она не могла поверить в то, что сейчас слышала. Маму убили!
— И кто он такой? — дрожащим от слез голосом спросила девушка.
— Павлос Пангиот. Ты — Лея Пангиот-Яфит, наследница императора.
— Что⁇ — тихий шепот сорвался с ее губ, а слезы все же прочертили мокрые дорожки по ее щекам — этого не может быть!
Дриада тоже округлила глаза и даже перестала дышать, глядя на то на Лею, то на оракула.
— Это значит — начала она — что вы все приехали сюда ради Леи?
— Совершенно верно. В ее день рождения мы все должны находиться тут.
— Но зачем? — подал голос Берг.