Под потолком кружили струйки дыма от свечей, будто продолжение растительного узора, покрывающего светлые стены. Яркие днём рисунки и росписи приобрели в лунном свете зловещий оттенок, а плетёные кресла-качалки, пузатый шкаф и цветочные вазы походили на сказочных чудищ. От тяжёлого, влажного воздуха становилось тоскливо и дурно.
Лаптолина молча ждала моего ответа, но я не стала отвечать на её вопрос и задала свой.
— Почему её не вынесли отсюда? — мрачно кивнула я на корзину.
— Потому что это подарок твоего покровителя. — От этого слова я скривилась, но Првленская сделала вид, что не заметила, и продолжила: — Мелироанские девы должны получать подарки и уметь их принимать. Это часть культуры. Кирмос лин де Блайт знает, что положение обязывает его быть с тобой обходительным. Он тоже играет свою роль так, как подобает человеку высокого происхождения.
— Не напоминайте мне о менторе, — сдалась я. Потёрла паука и надула щёки. — С недавних пор мы чужие люди. Жалею, что всё так сложилось и он до сих пор жив. Если бы я только могла избавиться от звания его мейлори… Или убить его, — голова опустилась сама собой. — Даже не знаю, что из этого невозможнее.
Ночь приобрела привкус откровенности. Или лауданум развязал мне язык. Возможно, мне просто захотелось оправдаться перед Лаптолиной Првленской. В этой академии у меня не было ни одного близкого человека, а она очень вовремя оказалась рядом.
— Как бы то ни было, сейчас ты его мейлори и должна соответствовать. Ведь он консул Верховного Совета, надежда королевства. Единственный, кто сможет спасти Квертинд и сберечь наследие Иверийской династии, — спокойно и ровно проговорила женщина. — И мы будем молиться, чтобы семеро богов дали ему ещё один шанс стать правителем.
— Вы его плохо знаете, — обиженно выплюнула я.
— А ты хорошо? — тут же подхватила Првленская.
Если бы можно было убивать взглядом, она бы погибла в тот же миг. Хорошо, что у меня не было при себе оружия для немедленной расправы над хозяйкой Мелироанской академии, иначе удержаться было бы ещё сложнее. Впрочем, кровавая магия не запиралась и у меня появился шанс узнать, как самая главная из благородных дев улыбается и танцует, корчась от боли…
— Возможно, твоё желание сбудется, — она словно знала, куда бить словами, и нарочно меня провоцировала. — И Кирмос лин де Блайт действительно сможет разорвать связь. Тогда твоя персона не будет иметь никакого значения.
— Думаете, ему удастся? — я закусила губу, моментально забыв о порыве ярости.
Сердце замерло в ожидании, будто от ответа этой женщины что-то зависело. Дыхание стало частым — то ли от опиумного дурмана, то ли от волнения. Я сжала сорочку на груди, хватанула ртом воздуха.
— Мы обе желаем ему в этом успеха, — Лаптолина слегка приподняла светлые брови. Не улыбнулась, не ободрила меня, а вцепилась взглядом. Ждала реакции. Это было новое испытание, но я не позволила ей насладиться результатом.
— Желаем, — голос сорвался, но в остальном я не выдала огорчения.
Встала, прошлась по ковру до одного из кресел. Завернулась в лоскутное одеяло, подобрала ноги. Спряталась от Првленской, давая ей понять, что разговор окончен. И рухнула в какой-то безотчётный страх, как на дно колодца. Тело бросило в ледяной пот, а рука сама собой метнулась к знаку соединения. Пришла мысль, что это испугался ментор, а я почувствовала его эмоцию по связи, иначе объяснить этот внезапный приступ было невозможно. Хорошо, что моё нехитрое убежище прятало меня от Првленской.
— На занятия по исцелению можешь не ходить, — раздалось за спиной. — Я знаю, что твоё тело начало мутировать от магии Толмунда. Это означает, что Девейна не отзовётся тебе. Так что ты первая мелироанская благородная дева без склонности исцеления.
Лаптолина презрительно фыркнула, будто только что сама себя оскорбила. Зашуршала платьем и, судя по звукам, направилась к выходу.
— Госпожа Првленская, — успела окликнуть я женщину, прежде чем он вышла. — Скажите, могу я написать в Кроуниц? Узнать, как дела у моих друзей? Хотя бы не как Юна Горст, а как Сирена Эстель?
— Не думаю, что это возможно, — мягкий отказ стоило воспринимать однозначно, и я сникла. — Лишний риск, неоправданный. Не забывай, ты скрываешься в моей академии и любое, даже крохотное внимание со стороны может пойти во вред. Как я уже сказала, тебе нужно постараться не делать ничего.
Убедившись, что я хорошо её расслышала, Првленская вышла. Осторожно и тихо прикрыла за собой дверь, оставив меня в одиночестве.
