— Отпустите меня, пожалуйста, — в который раз просила связанная девушка.
— Успокойся, — сказал он, осторожно проведя пальцами по её волосам, виску и щеке, — всё будет хорошо. Ты сослужишь мне хорошую службу.
Каин не был с ней жесток, наоборот, даже мягок и обходителен, что пугало замученную пленницу ещё больше, чем жестокость предыдущих мучителей. Она не понимала, чего хочет этот странный человек, но он не бил её, не мучил, не пытал, ничего не делал, просто ходил туда-сюда, даже не замечая девушку.
Вампир подошел к алтарю, на котором лежало несколько жертвенных ножей, гримуар собственного сочинения и несколько серебряных чаш. В центре стола была нарисована ритуальная пентаграмма, а точнее высечена в древесине, все линии были ровными без каких-либо заусенцев, зарубок или ещё чего-то, образуя неглубокие желобки.
Каин открыл гримуар на нужной странице, где было одно из сильнейших заклинаний, а затем достал склянку с черной кровью. Мужчина усмехнулся, Тера проделала большую работу, чтобы составить себе тело, но этим она сослужила любому черному магу или ведьме хорошую службу.
Девочка сзади всё ещё всхлипывала, испуганно смотря на своего тюремщика. Тот вдруг взял один из кривых ножей и уверенно пошел к ней. Девушка забилась, стала молить о пощаде, а тот спокойно взял её за подбородок и сказал:
— Успокойся, девочка, — говорил он. – Я же тебе говорил, что ты сослужишь хорошую службу, — так и вышло!
Не дав пленнице опомниться, Каин перерезал ей горло одним точным движением, подставив одну из чаш под поток крови, он собрал в неё кровь несчастной.
Осторожно, чтобы не пролить, вампир подошел к столу и осторожно начал выливать кровь в пентаграмму, когда все желобки были заполнены ещё тёплой кровью жертвы, тот достал из-под одежды светящийся амулет, который он украл у Теры тридцать лет назад. Первый вампир не мог понять, зачем этой проклятой девице таскать за собой бесполезную ей безделушку, а вот пригодилась эта самая безделушка.
Положив амулет, внутри которого переливалась красновато-оранжевая дымка, он открыл склянку и осторожно вылил пару капель крови на этот амулет, а затем начал произносить витиеватое и сложное заклинание, главное было не сбиться, а то ничего не получиться и паче того, вся мощь недосказанного заклинания обрушиться на него самого. С чёрной магией шутки плохи, а особенно с её самыми смертельными и разрушительными заклинаниями.
Амулет начал светиться ярким светом, а чёрная кровь исчезать, словно впитываясь сквозь тонкие стенки магического стекла внутрь амулета. Дымка сияла всё ярче, пока не заполнила своим светом всё помещение. Каин стоял прищурив глаза, он боялся только одного, что свет станет настолько нестерпимым, что ему выжжет глаза, но опытный черный маг не прерывал заклинания, прекрасно понимая, что последствия могут быть самыми страшными.
Кровь же в чаше стала постепенно приобретать иссиня-черный оттенок, так же не прерывая заклинания, Каин обмакнул иголку в чашу с кровью жертвы. Свет вдруг потух, одновременно с этим вампир закончил читать заклинание, хорошо свет не стал ещё более ярким. Амулет снова лежал в первозданном состоянии, желобки пентаграммы снова были пустыми, только края пентаграммы были в небольшом слое копоти, будто кровь там горела.
Поднеся обычную иголку к лицу, Каин улыбнулся и посмотрел на лежащий на столе амулет.
— Вот теперь ты узнаешь, что такое боль, — сказал мужчина, поднося закалённую заклинанием иглу к амулету.
***
Ребята смогли поспать только пару часов, пока за окном не стало светать, Кас, как обычно сторожил охотников, внимательно смотря на часы, поскольку Дин четко сказал, — разбудить в семь утра.
За окном была осень, поэтому светало поздно, ангел в очередной раз подивился, насколько удивителен мир, который создал его Отец. Весь год температура окружающего воздуха меняется, — то становилось очень жарко, с людей постоянно шел пот, то становилось холодно, что у всех стучали зубы, а так же люди старались не выходить из дома без надобности. А так же чем ближе к теплым месяцам, — день становился длиннее, а к холодным месяцам, — короче.
Всё в этом мире было удивительно, ново и необычно. Люди жили в этом и всё это было для них само собой разумеющимся, а для ангела, который несколько тысячелетий жил на Небесах, не зная никаких изменений, — ни в погоде, ни в окружающей обстановке, ни в мировоззрении, ни в чём. Попадая в мир, где всё подвержено изменениям… Кастиэль оказался просто к этому не готов.
Он никогда не видел, чтобы всё так менялось, настолько стремительно и быстро, что только диву даешься, будь это хоть времена года, хоть смена погоды, хоть настроения людей, — всё было необычно.
Когда настало семь часов утра, ангел разбудил братьев простыми, но достаточно чувствительными тычками в бок, отчего они оба проснулись почти сразу.
— Кас, ну можно было хоть ещё пять минут поспать? – спросил, сквозь сон, Дин.
— Ты сам сказал, в семь. Я и разбудил вас в семь, — недоумевал ангел.
Старший Винчестер только махнул рукой на этого пернатого чудика, всё равно объяснять ему что-то было бесполезно.