Началась осторожная работа по переносу Богдана в машину. Справились, усадили, поехали. Мила всю дорогу пыталась достучаться до мужа. Она чувствовала, что с телом всё в порядке, но сознания нет, и чтобы его вернуть, нужно попасть в стеклянный мир. Но она не нашла камень. А её экземпляр остался дома в Сухиничах. Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. Сейчас в больницу, потом за камнем.
Через час Богдана уже оформили в отделение. Произвели осмотр, сделали компьютерную томографию, взяли анализы, подтвердили, что кровоизлияния нет, дыхание и сердцебиение в норме, значит, срочных действий со стороны врачей не требуется. Оставили определение диагноза до утра.
- Миш, ну ты как? Со мной? – Артёму нужно было возвращаться домой.
- Спасибо, друг, помог! - в благодарность Миша крепко обнял друга и похлопал по спине.- Я наверное здесь останусь, да дочь?
Михаил посмотрел на Милку, но та отрицательно качала головой.
- Пап, ты тоже домой, спасибо большое за помощь, но здесь только я останусь, ни к чему куча народу.
- Нас всего двое, какая куча? – попытался возразить Миша.
- Не надо, пап, - мягко отказалась она. – Тебе нужно отдыхать, а потом ко врачу. Не надо, здесь ты всё равно уже не поможешь.
- Ну а ты хоть знаешь, что с ним, - шёпотом на ухо спросил он дочь.
- Знаю, - грустно ответила Меланья, - знаю…
Мужчины попрощались и уехали. Милка осталась в коридоре приёмного отделения.
- Девушка, вы почему тут сидите? Здесь нельзя находиться, - проходящая мимо медсестра остановилась рядом с Милой.
- Мне некуда идти, - просто ответила ей ведунья.
- Совсем?
- Не совсем, - слабо улыбнулась Меланья. – Утром меня заберут, а пока можно я тут побуду.
- Нет, тут нельзя, - нахмурилась медсестра. – Пойдём, я тебя к себе возьму, но только до шести, там пересменка, придётся уйти.
- Хорошо, спасибо вам большое, - и Милка пошлёпала по гулкому коридору вслед за медсестрой.
В шесть Милка вышла во двор больницы и села на лавочку. Было уже светло, утренняя прохлада нежно ложилась на плечи, полностью поднявшееся из-за горизонта солнце настойчиво грело всё, что попадало ему под лучи. Ведунья подставила солнцу своё лицо с зажмуренными глазами и просто ждала, впитывая ласку светила. Маша уже отзвонилась, они выехали раньше и уже через полчаса подъедут за ней и возьмут в деревню.
Самым важным было попасть в тот мир, где застрял Богдан. Но попасть туда можно только через камень, потому что через самого Богдана перенестись у неё не получилось. Может конечно времени мало было, попробовать ещё раз? Но что скажут врачи? Пустят ли её в палату к мужу, она не знала. Медсестра, которая приютила на ночь, рассказала, что обход в девять, ближе к десяти уже будет всё ясно. Отдохнёт немного и вернётся.
- Мы около ворот, выйдешь? – звучал в трубке Машин голос.
- Да, сейчас, - ответила она и пошла по тротуару к проездному пункту больницы.
Сев в машину, она поздоровалась и кратко рассказала Маше о состоянии дяди. Девушка заметно сникла.
- Мил, а ты сможешь мою маму посмотреть, пока обхода ждём? Её боли просто замучали, я так на дядю надеялась, а тут, так вышло…
- Да, конечно, посмотрю, - будто на автомате согласилась ведунья.
Милка сидела в машине, а мыслями была совсем не там, сказывалась бессонная ночь и давящая неопределённость. Хотелось скорее всё разрулить, и чтобы стало как прежде. Но…
Егор выехал на дорогу, и они помчались в Синьково. Дом Машиной мамы был на центральной улице, крепкий, ладный, с аккуратными клумбами перед фасадом. Не смотря на мучавшую её боль, женщина уже стояла у калитки, встречая дочь.
- Мам, ну ты чего встала то, тебе ж лежать надо, - журила родительницу Маша, обнимая и провожая в дом.
- Доча, я уж Зорьку подоила, как мне лежать? А ты с гостями? Чего ж не сказала, я б что-нибудь спекла.
Мария представила матери своих спутников и все пошли в дом. Тётя Алёна выглядела очень бодро, не считая медленной поступи. На первый взгляд и не поймёшь, что болеет, но сев рядом за столом, Милка почувствовала сильные сдавливающие боли, так давит зависть. Когда взяла руку женщины, почувствовала, что снять сможет легко и защиту поставит. Отвела Алёну в другую комнату, велела пока никому не входить.
- Значит ты такая же, как и мой братец, - произнесла задумчиво женщина, когда они остались наедине.
- Да, - коротко согласилась Мила и присела за стол напротив Алёны.
- А с ним то, что случилось? Почему сам не приехал? Всегда сестру свою выручал, а тут звоню-звоню, а трубку не берёт.
- Дела у него важные, не может пока, - из разговора Милка поняла, что матери Маша ничего не рассказала про Богдана. Ну что ж, тогда она тоже пока расстраивать не будет, к тому же ничего толком неизвестно.
- Да, дела у него всегда важные, вечно занят, - проворчала Алёна и вдруг лицо её исказила гримаса боли. – Вот, опять, сейчас по нарастающей пойдёт, слава Богу корову успела подоить, а то вчера два часа изводило.
- Где боль?
- Будто опоясывает под грудью, затягивает, дышать и двигаться больно, помоги, Милочка!
