– …Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть. Пять. Четыре. Три. Основные двигатели запущены, – звучал голос китайского диктора из центра управления полетами. Все четыре сопла вспыхнули, рассыпая вокруг ракеты всполохи пламени и клубы выхлопных газов. – Два. Один. Зажигание сработало.
Журналисты слышали, с каким восторгом диктор объявил о взлете, глядя на окутавшее стартовую площадку 1-С раскаленное облако. Отвалились выдвижные рукава, по которым в основные двигатели подавали кислород и топливо, и «Славный поход» вместе со своим грузом оторвался от земли.
Когда первая ракета поднялась над пусковой вышкой, начался десятисекундный отсчет для «Великолепного дракона». Вот уже пламя окутало основные двигатели, а «Славный поход» тем временем вырвался из оков земной гравитации и двигался ввысь. Простые зрители и специалисты со всего мира – от Хьюстона и Гвианы до Байконура – не могли сдержать ликования и встречали запуск бурной овацией. Ни у кого даже в мыслях не было желать космонавтам смерти или неудачного старта. Таков человек: подлинное величие не вызывает у него ничего, кроме восторга.
Ракеты накренились на 15 градусов по отношению к горизонту, едва ли не критический угол для их массы. Репортеры со всего мира до сих пор чувствовали, как дрожит земля под ногами. Впереди шел «Славный поход», в четырех милях за ним следовал «Великолепный дракон». Отделились первые ступени.
Великий поход китайцев на Луну начался.
Ф-14 «Супертомкэт» поднимался в воздух под углом 45 градусов к горизонту. Сквозь опущенное затемненное стекло шлема Грин видел алые и желтые вспышки в песках Гоби. Запуск состоялся. Рация трещала не переставая: корейцы и китайцы наперебой предупреждали, что истребитель нарушает их совместное воздушное пространство. Наконец, Томми вырубил систему связи и выжал рычаг скорости до упора; в мотогондолы хлынуло ракетное топливо Джей-Пи-4. Выхлопные патрубки распахнулись, и форсажная камера ускорила «Ф-14». Грин упер джойстик себе в живот – истребитель, задрав нос, начал почти вертикальный подъем к нижним слоям земной атмосферы.
Не прекращая подъема, Грин откинул маленькую крышку на джойстике и нажал на синюю кнопку. Головка наведения первой противоспутниковой ракеты активировалась и стала сканировать пространство перед истребителем в инфракрасном диапазоне. По очереди обе ракеты захватили нужные цели: китайские корабли, двигающиеся к высокой орбите.
– На все теперь воля божья, – пробормотал Томми, толкая красный рычажок.
Первая ракета «АСМ-135» сорвалась с подвеса, и летчик, прикрыв глаза, одними губами прошептал слова молитвы. «Супертомкэт» летел строго вверх, и выхлопная струя ракеты закоптила лобовое стекло кабины. Самолет попал в завихрение, созданное мощным оружием, несшимся навстречу второй ступени «Славного похода», и его затрясло. Двигатели натужно старались работать в разреженном воздухе.
Грин переключился на вторую ракету и захватил «Великолепного дракона», который двигался в хвосте «Славного похода». Он снова нажал на рычаг, и через три секунды ракета системы «АСАТ» также покинула истребитель. Из-за недостатка кислорода правый двигатель полыхнул, и Томми немедленно потянул джойстик на себя. «Супертомкэт» завалился на спину, перевернулся и штопором понесся вниз. В то же самое мгновение сработал радар обнаружения угрозы: на востоке и западе загорелись огоньки: на Грина наводили ракеты «воздух-воздух».
– Спасибо тебе, господи, за этот последний подвиг, последнее испытание моей веры и верности делу твоему, – проговорил Грин в кислородную маску.
На радаре светились приближающиеся к нему восемь точек. Китайские и северокорейские истребители отрезали путь к Японскому морю, где Томми должна была ждать лодка. Грин улыбнулся и включил управление бортовыми пушками, поскольку оборонительных ракет у него попросту не было.
– Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной…[14]
«Супертомкэт» нырнул навстречу приближающимся коммунистическим истребителям, а первая ракета «АСАТ» тем временем нашла свою цель.
