После обеда я наконец-то добрался до Ебиниуса — объяснил ему ситуацию и попросил, ради нашего общего блага, поставить мне отметку за экзамен по практике… Но, к моему удивлению, старик заупрямился, сказав, что у него есть свои принципы и он никак не может поставить эту отметку тому студенту, который ещё не умеет чинить и создавать артефакты… Какую бы выгоду это ему не сулило. Я уже совсем было расстроился, но Ебиниус успокоил меня обещанием, что с моими познаниями и сообразительностью он обучит меня этому искусству всего за три недели. А за это время он как раз соберёт рабочий экземпляр магостабилизатора и мы сможем приступить к нашему делу.
Следующие три недели выдались для меня очень насыщенными… Я посещал лекции Ебиниуса вместе с второкурсниками, с группой моих соседей по комнате, и на этих занятиях мы со стариком частенько с головой уходили в различные дискуссии… Да так, что иногда очень удивлялись, когда обнаруживали, что в этом помещении, оказывается, мы не одни.
Студенты-артефакторы второго курса, как я понял, мои будущие одногруппники, со временем прониклись ко мне уважением и даже иногда обращались за помощью: просили, чтобы я им разъяснил тот или иной вопрос.
После лекций мы с Ебиниусом оставались одни в аудитории и тут уже начинались мои индивидуальные занятия.
За неделю он научил меня, как с помощью прибора, размягчающего алхимический клей, самого алхимического клея и новых комплектующих чинить неисправные артефакты… А также — как находить в них неисправности.
Пользуясь земными техническими знаниями, немалым жизненным опытом и сенсорным зрением, мне легко удавалось проводить диагностику неисправного артефакта — находить причину поломки и устранять её. Наблюдая за моей работой, Ебиниус часто хвалил меня за сообразительность и даже обзывал гением артефакторики.
А уже к концу третьей недели я собрал с нуля свой первый артефакт. Причём сделал это не используя магостабилизатор. А случилось это так: на одном из занятий мы со стариком поспорили… Я предположил, что, имея высокий контроль, даже маг шестого ранга сможет преобразовать вещество в годную продукцию. А Ебиниус упёрся, что такого никак не может быть. В итоге меня зацепило его ослиное упрямство и я поставил себе цель доказать старику обратное.
Само собой, я испортил кучу заготовок, прежде чем, аккуратно и нежно воздействуя на вещество только малой частью своей энергии, мне удалось получить рабочую деталь. А когда у меня на руках было несколько таких деталей, я, с помощью серебряной проволоки, алхимического клея и такой-то матери, собрал простенький фонарик…
— М-да, Сид, тебе и в самом деле удалось очень сильно меня удивить, — ошеломлённо покачал головой Ебиниус, разглядывая мою поделку.
— А то ж! — самодовольно выпятил я грудь.
— Давай свой журнал… Поставлю тебе отметку… Ты её действительно заслужил.
— А как там успехи с магостабилизатором? — передав старику свой аттестационный документ, поинтересовался я.
— Уже всё готово — завтра можем приступать, — улыбнулся Ебиниус.
Сдав последний экзамен за первый курс артефакторики, я сразу же поспешил в приёмный корпус, чтобы обрадовать ректора своими успехами.
Все эти три прошедшие недели я с утра до вечера проводил на занятиях с Ебиниусом и, само собой, у меня не хватало времени для прокачки своих воинских характеристик. Поэтому каждый вечер, выходя из учебного корпуса, я превращался в маньяка-мазохиста… А именно: старался по-быстрому найти на кого бы нарваться, чтобы получить мандюлей.
Иногда у меня совсем не было времени придумывать что-нибудь оригинальное и мои докопки выглядели донельзя глупыми. Например, я спрашивал у группы старшекурсников закурить или как пройти в библиотеку, а при любом ответе, с выкриком: «Чё ты сказал⁈» — тут же бил в лицо самого крупного или самого дерзкого парня… Или давал кому-нибудь из них поджопник, а потом с наглой ухмылкой говорил, что обознался… Но в итоге я каждый раз стабильно попадал в медпункт приёмного корпуса, где выслушивал ворчание старика, Канта Трайгера, по поводу моего столь безумного способа развития навыков. А в особо удачные дни я за вечер умудрялся попасть в медпункт аж три-четыре раза. Причём всю последнюю неделю я попадал в него, исключительно будучи в сознании. Потому как ни одному из старшекурсников за это время так и не удалось меня вырубить, как бы они не старались.
Пару раз мне удавалось застать в медпункте своих последователей, Яра и Боба, которые делились со мной своими успехами. Как оказалось, к секте самураев-отморозков примкнуло ещё несколько участников, причём двое из них были девушками, со второго курса. И теперь эта банда каждый день, после занятий, выходит на охоту во двор приёмного корпуса. Правда, в итоге побитыми и помятыми они оказываются сами.
