Выкрикивая оскорбления и улюлюкая, вождь самого сильного и многочисленного племени, которая, соответственно, являлась чуть ли не самой сильной женщиной на острове, ловко прыгала вокруг Гора, периодически нанося ему короткие удары. Гор же, в свою очередь, изображал эдакого увальня: он изредка махал своей огромной секирой и постоянно промахивался. Запоминая серии атак садарки, Гор в критические моменты активировал свой магический покров и выжидал удобного случая. И вскоре ему удалось подловить садарку на выпаде: одним ударом своей монструозной секиры он разрубил воительницу на две половины. И тут толпа садарок, которая до этого громкими выкриками подбадривала своего вождя, сразу же притихла. А Гор, обращаясь к старейшинам, пообещал, что если они сейчас же не перестанут заниматься хернёй и смущать умы молодых садарок, то он порубит их, упрямых старух, на куски. А потом, чтобы предать словам Гора больше веса, два десятка стрелков залпом выстрелили в воздух, после чего перевели прицел оружия на старейшин. От таких доводов бедные старушки уже не смогли отвертеться и после короткого совещания одна из них объявила, что если кто-то захочет уйти с чужаками, то пусть валит, на хрен, на все четыре стороны… Садарки засомневались — задумались, а Дара помогла им принять решение, громким выкриком, мол, вон, видели, какой у меня мужик?.. Если хотите себе такого же, то айда с пожитками на наши корабли.
А уже на следующий день несколько тысяч представителей расы садар, среди которых было около сотни мальчиков, не достигших шестнадцатилетнего возраста, вместе со своими вещами стали грузиться на десяток наших кораблей… Сейчас же всю эту толпу полосатых разумных моя бабушка вместе со своими подручными пытается как-то устроить на материке Кути.
Выслушав доклад Гора, я поблагодарил его за столь блестящую операцию и отправил отдыхать к беременной жене. А мы с Риком стали обсуждать наше новое пополнение… И в итоге пришли к общему выводу, что несколько тысяч опытных воительниц нам уж точно не будут лишними… Понятно, что с их предвзятым отношением к мужчинам им будет не легко влиться в наше общество и, скорее всего, не обойдётся без драк, ругани и постоянных разборок. Но… Ведь двух садарок, Дару и Шину, нам же всё-таки удалось, так сказать, перевоспитать… Так что перевоспитаем и остальных.
К тому же, я думаю, среди наших бойцов найдётся не мало мужчин, которые захотят взять себе в жены суровую строптивую садарскую женщину.
М-да, мысленно хохотнул я… Такая жена во время скандала не убежит в другую комнату, чтобы поплакать и погоревать о своей тяжёлой женской доле. А скорее всего, вместо этого она перейдёт к более серьёзным аргументам: к таким, как удар с ноги в ухо.
На следующий день, попрощавшись с родными, я вновь отправился на учёбу, в столицу.
Прибыв в столичную академию магии, я первым делом навестил ректора, Сан Кима. Побеседовав с ним на различные темы, я заодно выяснил, злится ли он ещё на меня из-за переманивания кадров или уже нет. К моему облегчению, ректор разговаривал со мной вполне миролюбиво и про бывших преподавателей своей академии даже не упоминал… Наверное, император с ним уже переговорил на эту тему и объяснил, что я действовал только лишь на благо нашей империи.
И раз пошла такая пьянка, то я попросил Сан Кима не переселять меня из общежития артефакторов… Пояснив, что там мне будет намного спокойнее, а также мне не придётся налаживать отношения с новыми соседями. В ответ ректор лишь отмахнулся, мол, живи, где хочешь, делай, что хочешь, только больше не твори всякую херню… Как, например, в случае с магической дуэлью.
Выйдя от ректора, я в прекраснейшем настроении направился в своё общежитие… И тут, когда я пересекал злополучный двор приёмного корпуса, до меня вдруг донёсся неприятный разговор…
— Вон он идёт…
— Да не… Это не он… Тот был пониже и пострашнее…
— Да он это, он, я тебе говорю… Тот самый Безумный Сид — мужская проститутка… Интересно, что он ещё способен сделать за деньги?.. И как такое продажное дерьмо, вообще, может называться аристократом, — презрительным тоном произнёс мужской голос.
Замерев как вкопанный, я повернул голову в сторону говоривших и увидел там знакомого пятикурсника, Бона, смазливого блондина с бритыми висками, который сидел на парковом диване в окружении своих одногруппников и прихлебателей.
Так, Лёня, выдохни — успокойся: ты обещал ректору, что больше не будешь устраивать в стенах его академии всякую жесть, мысленно успокаивал я себя.
Выдохнув, я направился к блондину, который продолжал смотреть на меня с презрительной гримасой…
— Сударь, мне показалось или вы сейчас говорили обо мне порочащие мою честь вещи? — вежливо поинтересовался я.
— Нет, тебе не показалось, — произнёс Бон с наглой ухмылкой. — Ты грязная проститутка, которая продаёт своё тело за деньги. Ты лишён чести и достоинства. Своим поведением ты позоришь звание аристократа и студента нашей академии… Тебе здесь не место… Поезжай в свою занюханную деревню и…
