Запретная магия процветала на одном из островов Западного Моря и привела островитян к гибели. Проклятые богами, они должны были унести на Серые Равнины свое темное искусство, но одному из творений Мрака удалось избежать гнева Небес. Бесстрашный киммериец вновь встает на пути извечного Зла в романе Энтони Варенберга «Наследие мертвых».
Свыше двухсот зим минуло с тех пор, когда существовал крошечный остров Тиар, замыкавший собою Барахский архипелаг в Море Запада. Остров этот славился великими мастерами-художниками, жившими вокруг гигантского вулкана с глубоким кратером, который и снабжал их минеральными красками, пурпурной, алой, желтой, темно-коричневой, лазурной, что казалась светящейся: ее приготавливали, смешивая известняк, кварцевый песок и минералы, содержавшие медь.
Тиарийские мастера писали на беленых стенах, клали краски на влажную штукатурку, пока слой строительного раствора не затвердел. Писать приходилось сразу начисто, ведь краска тут же приставала к грунтовке, и поправить что-либо было уже нельзя. Выручали только многочисленные эскизы, выполненные прежде начала работ. Художники расписывали стены своих жилищ, и, обитая на смертоносном вулкане, меньше всего думали о смерти, воспевая жизнь, забавы и празднества. Время от времени остров сотрясали подземные толчки, гудел и курился вулкан, к соседству с которым все привыкли, ибо жили так более тысячи зим.
Но однажды катастрофа произошла.
Гул больше не умолкал, а нарастал, словно неведомый великан, державший на себе остров, проснулся и стал пробивать и расшатывать нависший над ним свод. Недра дрожавшего вулкана выплюнули раскаленную, огнистую пемзу. Она покрыла пылающий Тиар плотным, высотой в локоть, пластом. Потом, с монотонностью струек земли, сбрасываемых на гроб, на выгоревший, оплавленный остров полился пепел. Эта морось уравнивала поля и дворцы, причалы и ямы, скрывавшиеся под насыпью мельчайших пылинок, опускавшихся неторопливо и медленно, как во сне. Она всё росла и росла, кратер же, погубивший жизнь, провалился почти на полкилометра. Остров художников был разом уничтожен. Из его обитателей, как считалось, не спасся никто.
Ибо корабли, на которых они пытались покинуть свою уединённую родину — если успевали до таковых добраться — были разбиты гигантской приливной волной.
Так сбылось древнее пророчество о проклятии чудесного острова. Ибо на нем существовала особая каста живописцев-магов, чьи творения, создаваемые ими на особым образом пропитанных и обработанных дощечках-
Один из живописцев-магов, именем Ролло, родился безумным. Нет, внешне он ничем не отличался от обычных людей, но из-под его кисти выходили исключительно чудовища, одно безобразней другого. Целые клубки тварей, длинных и скользких, как змеи, но с человеческими или звериными головами, и непременно алчущие крови. Сии мрачные фантазии несчастного Ролло, копошащиеся в его воспаленном мозгу, переползали оттуда на таволы, извергаясь из своего создателя одна за другой. Ролло был плодовит чрезвычайно. Он работал сутками напролет, до полного изнеможения, и сделался похожим на ходячую тень. Он говорил, что не может иначе, и если прекратит писать своих тварей, то они сожрут его изнутри. Так что, давая им жизнь, он отчаянно искал для себя спасения, но не нашел. В один далеко не прекрасный день безумца нашли мертвым. Ролло покончил с собой — такого не совершал прежде ни один из магов-живописцев. А одно из его полотен пропало. Наверное, то, что он не смог за ним уследить и допустил похищение, и заставило Ролло в отчаянии наложить на себя руки. Так или иначе, некий чрезвычайно удачливый и ловким аргосский купец тайно вывез таволу на одном из своих торговых кораблей.
Через три дня после этого проснулся вулкан, и Тиара не стало. А чудовище, змееподобная черная гадина с маленькой кошачьей головой, раздвоенным языком и одною парой когтистых лап, изображенная на похищенной таволе, наоборот, вполне ожила, заставив своего нового владельца и весь его род служить себе вечно.
Конан прибыл в Бельверус еще утром, но только к вечеру, покончив с некоторыми неотложными делами и, главное, устроив Райбера на постоялом дворе, понял, что теперь можно расслабиться и оглядеться.
— Если я задержусь, — предупредил он, — не волнуйся, я все равно за тобой приду. Ложись спать. Захочешь есть — припасов у нас хватает, с голоду до утра не умрешь. Дверь я на всякий случай запру снаружи. Все понял? Эй, Райбер, подай голос!
