На Виолетту нацепили баллонную пару, подключили подачу кислорода, и она закрыла регулятор аварийного запаса. Внешнего запаса должно хватить на двенадцать часов, и до тех пор аварийная емкость не понадобится. Пока бойцы штурмового взвода надевали баллонные пары, чертыхаясь и жалуясь Шаро Предрекшей на неповоротливость и неважную боеспособность, приобретаемую ими вместе с защитой от вируса, Виолетта нашла медицинский короб и распаковала свое оборудование. Относительно небольшой металлический саквояж с контрольными химическими индикаторами вкупе со здоровенными баллонами за спиной оказался не только тяжелой, но еще и очень неудобной ношей, и она не сразу справилась с развертыванием этой полевой мини-лаборатории из походного состояния в рабочее. Повозившись с забором проб грунта и воздуха, Виолетта поместила их в пробирки с соответствующими реактивами и принялась ждать результата.
– Что слышно, док? – Ершов подошел к ней и посмотрел на обилие склянок и бутыльков, стиснутых уплотнителями в гнездах разложенного саквояжа. – Зачем тут все обмотано тряпками? Чтобы не разбилось?
– Да, вы правы. – Она поднесла к лицевому щитку пробирку и легонько потрясла, перемешивая содержимое. – Когда-то в гнездах были специальные уплотнители, наверное, поролон или что-то еще. Но до наших времен такие изыски не дошли. Хорошо еще, что саквояж до сих пор раскладывается! Вот только замок постоянно заедает…
В этот момент жидкость реагента внутри пробирки изменила цвет с нейтрального на розовый, и Виолетта нахмурилась.
– Странно. – Она перевела взгляд на вторую склянку. – Индикатор розовый! Согласно инструкции эпидемиологического отдела, он должен быть красным. Вероятно, в данные закралась неточность. Ведь их передавали из Новосибирского ЦСГР по спутниковой связи, в самый разгар эпидемии. Немудрено.
– И что это означает, док? – поинтересовался инвазивный лейтенант. – Мы работаем дальше?
– Это означает, что данная местность заражена. – Виолетта заткнула пробирки пробками и составила их в соответствующие гнезда саквояжа. – Проба воздуха реакции не дала. Это указывает на то, что возбудитель эпидемии находится в пыли и верхнем слое грунта. Возможно, в воде, но водные резервы вне Центра нам неинтересны. Но определить, удержит ли дыхательный фильтр данный возбудитель, в полевых условиях невозможно. Так что мы очень вовремя надели эти баллоны! Теперь можно идти дальше, следующие пробы имеет смысл брать уже внутри Центра.
– Всем понятно? – Ершов обернулся к засевшим за баррикадами бойцам. – Ногами не топать, с земли ничего не есть, продовольственными картриджами в пыль не тыкать, из луж воду не пить! Бармалей, накладной заряд на ворота! Будем заходить.
Один из штурмовиков подбежал к наглухо закрытым воротам, преграждающим вход за опутанную колючей проволокой трехметровую стену второй оборонительной линии ГЭС, и коротким шлепком прилепил к петлям пару зарядов. Боец воткнул в заряды детонаторы и побежал назад, разматывая за собой катушку с проводом. Спустя несколько секунд он уже крутил рукоять подрывной машинки, вырабатывая инициирующий электрический заряд. Бармалей кивнул Ершову, и тот махнул рукой. Штурмовик утопил кнопку, сверкнули вспышки, и через толстые стенки гермошлема глухо донесся звук взрыва. Дверной створ отпрыгнул от ворот на пару шагов и рухнул наземь, поднимая облако зараженной смертельным веществом пыли, сквозь которую внутрь открывшегося прохода уже спешили вооруженные силуэты с неуклюжими баллонами за спиной.
Укрепрайон заняли быстро, и десятка полтора штурмовиков во главе с Ершовым спустились в помещения ГЭС. Остальные затащили внутрь оставшиеся короба с запасными баллонными парами и перегородили разбитые ворота всяким хламом. Ершов вернулся через полчаса и подозвал к себе Виолетту с Малевичем.
– Везде пусто, – сообщил он. – Нет ни трупов, ни следов перестрелки. За четырнадцать лет дождей и снега пулеметы внешних огневых точек проржавели насквозь, но патроны в лентах рассмотреть можно. Из них не стреляли. Внутри ГЭС в одном месте много чего разворочено, был сильный взрыв, но произошло это гораздо позже, все двери были заперты снаружи. Скорее всего, это от износа вышел из строя гидроагрегат или еще что, вот и рвануло. Пожара не было, и один гидроагрегат до сих пор функционирует, в Центр подается электричество. Укрепрайон либо покидали в спешке, либо прерывать подачу энергии и не собирались. С противоположной стороны ворота, выходящие к Военизированному Поясу, закрыты, но не заперты. Похоже, через них все и ушли, тут никого не осталось. Найти следы не удалось, столько времени прошло… Но одно можно сказать совершенно точно: лигов здесь не было. С тех пор как персонал покинул ГЭС, никто сюда не заходил. Мы первые. Это странно. За четырнадцать лет лиги не могли не заметить, что тут пусто. Они бы обязательно залезли в укрепрайон в поисках еды или оружия.
