– Порядок. – Репей прижался к краю люкового проема и светил прожектором внутрь. – Выходит!
Через секунду из разбитого шлюза вывалился Бармалей. В одной руке он сжимал автомат, другой прижимал к пояснице прожектор так, чтобы он светил назад. Он судорожно кивнул своему командиру в знак того, что цел, и Ершов швырнул в шлюз ручную гранату.
– Уходим к президентскому корпусу! – тяжело выдохнул он в эфир. – Закрепимся в Центре Управления! Там открыт только один вход, удержимся! – В шлюзе грянул взрыв. – Бегом марш!
Штурмовики бросились вперед, на бегу разбиваясь на группы и набирая дистанцию. Поток инфицированных хлынул следом уже через несколько секунд, но споткнулся о лучи фонарей прикрывающей отход группы. Каннибалы, хрипя от боли в глазах, рванулись обратно, сталкиваясь с выскакивающими из шлюза соплеменниками, и у люка возникла свалка. Слитый хлопок двух подствольных гранатометов был едва слышен сквозь собственное тяжелое дыхание, и Виолетта панически дернулась, оглядываясь. Одна граната ударила в толпу, другая вошла точно в створ люка. Взрывы раскидали инфицированных, и группа прикрытия рванулась изо всех сил, разрывая дистанцию с противником. Виолетта побежала еще быстрее, чувствуя, как заходящееся сердце едва не выпрыгивает из груди.
Впереди, из переулка, образованного стыками двух гермокорпусов, появилось десятка два каннибалов, бросаясь наперерез головной группе, и прямо перед Виолеттой закипела рукопашная схватка. Вспышки выстрелов, пунктиры летящих пуль, ножи и скрюченные костлявые пальцы замелькали вокруг нее в скачущих лучах фонарей, и она заметалась, не зная, куда бежать. Кто-то прыгнул сбоку ей на шею, сбивая с ног, у самого лицевого щитка возникло искаженное яростью лицо каннибала, и покрытые черной гнилью зубы скрипнули по гермошлему. Виолетта отчаянно закричала, отбиваясь от инфицированного руками, и в следующий миг автоматный приклад с размаху разнес ему череп. На лицевой щиток брызнули капли кровавой жижи, и ее одним движением подняли на ноги.
– Цела? – Она увидела Ершова сквозь окровавленный лицевой щиток. – Бежать можешь?
Виолетта, в ужасе озираясь на лежащие кругом трупы, нервно закивала головой, не в силах ответить. Инвазивный офицер понял и потянул ее за собой:
– Бегом марш! – и отчаянная гонка наперегонки со смертью продолжилась.
До взорванного люка в шлюз крыла президентской администрации отряд успел добежать, опередив мчащихся по пятам инфицированных на какие-то секунды. Бойцы ворвались внутрь шлюза и мгновенно заняли оборону. Толпа каннибалов рванулась следом, но нарвалась на свет прожектора, бьющего во весь люковый створ, и откатилась назад, яростно хрипя от боли. Несколько замешкавшихся инфицированных срезало автоматными очередями, и они покатились под ноги остальным. Через несколько секунд вокруг ярко освещенного входа забурлила полуголая масса давно потерявших человеческий облик грязных тел.
Кто-то прыгнул сбоку ей на шею, сбивая с ног, у самого лицевого щитка возникло искаженное яростью лицо каннибала, и покрытые черной гнилью зубы скрипнули по гермошлему. Виолетта отчаянно закричала, отбиваясь от инфицированного руками, и в следующий миг автоматный приклад с размаху разнес ему череп.
– Освещение разбито! – Ершов резким движением развернулся вглубь помещения. – Днем лампы горели! Бармалей, остаешься со своими держать вход! Остальные – за мной!
Он осторожно двинулся вглубь темного коридора, но не успел пройти и пяти метров, как ему навстречу из боковых дверей и коридоров молча хлынул поток инфицированных. Автоматные очереди и лучи фонарей ударили в упор, но дистанция до противника оказалась слишком короткой, и атакующие захлестнули передовую группу. Вновь вспыхнула рукопашная, и Виолетта, забившись в угол, с ужасом смотрела на облепленных каннибалами бойцов, катающихся по полу под ногами у тихо хрипящей от бешенства оборванной серокожей толпы. В эфире рычали, кричали от боли, сипели, булькая горловым кровотечением, выплевывали матерную ругань… Она почувствовала, что скоро скрюченные костлявые пальцы и гнилые оскалы доберутся до нее, и впервые в жизни пожалела, что у нее нет оружия.
