— Крук дубину на твоей башке опробовать, вот и светится перед глазами все. Да и за человека дадут больше. Ты хочешь заполучить Хжыну? — ответом Груббоку стало громкое сопение. — Вот забудь о том, что человек — нимфа.
А я сидела и тихонько очумевала. Из их разговора я почти ничего не понимала.
Земля под тролльими лапищами содрогалась, живность разбегалась и разлеталась в стороны. Вонь стояла от них такая, что не помогал и раскрытый рот. Даже, кажется, некоторые цветы увядали, когда этот квартет проходил мимо них. Лишь мухи отличились верностью и стойкостью: жужжа кружили над их головами, видимо о чем-то разговаривая. Надоели страшно своим жужжанием. Приходилось смотреть в оба, чтобы какая прыткая из зеленобрюхих в рот не залетела.
Шли мы шли, вернее, меня несли — очень долго, даже успела задремать. По пути, к моей величайшей досаде, нам никто не встречался. Никто не любит троллей, и никто не горит желанием вставать у них на пути. Даже случайно. Да и я бы выбрала другое место, если бы знала, чем мой отдых завершится.
А затем тролли вошли в пещеру. Неглубокую. Так как я разглядела сплошную стену напротив входа. Носильщик мой, неуклюже встав боком, ударил по ней кувалдой-кулачищем. Да так, что сверху посыпалась земля падая на голову и за шиворот. Зажмурив глаза, чихнула несколько раз.
Сплошная стена оказалась дверью. Хрустнув, дрогнув, она медленно стала отъезжать в сторону. Как только проем достаточно расширился, тролли стали спешно протискиваться в него. Зашедший последний тролль, что-то нажал на стене и дверь, стилизованная под стену пещеры, двинулась в обратном направлении.
Дальше тролли шли вперед по неровному тоннелю освещаемого грибами и редкими синими кристаллами. Не успела я привыкнуть к полумраку, как меня ослепил яркий солнечный свет. Пока тролли спускались и петляли по дороге. Я рассматривала долину в которой мы оказались. Деревья так похожие на земные вишни пышно цвели. Цветы различных форм и сортов привлекали бабочек. Птицы неумолкаемо щебетали. Воздух был наполнен чуть кисловатым ароматом.
А посередине великолепного сада возвышались белые колонны и пестрели палатки.
Там рынок что ли?
Тролли топали, хрюкали, фырчали и ругались между собой никак не определившись сколько брать за меня и, как делить вырученное… Ну, что они там за меня запросят.
Чем ближе мы продвигались к центру, тем оживленнее становилась местность. Тут оказалось очень много троллей рыкающих и орущих что-то на не понятном языке. Мелкие страшные кобольды — эти твари были мне знакомы с компьютерных игр — за раскинувшимися яркими прилавками торговали странным товаром. Также тут были необычные сиды с темной кожей, заостренными чертами лица и глазами больше похожие на черные дыры. Красные зрачки на черных склерах выглядели эффектно.
Боггарты — так же известные с игр и некоторых фильмов — ходили группками, а двухголовые великаны охраняли рынок и высокий каменный помост. Поначалу я не понимала для чего он, а когда увидела за ним клетки с различными существами, все встало на свои места. Это нелегальный рынок на котором можно купить все запрещенное, в том числе и раба. Клетку со мной поставили на землю и Груббок пророкотал, словно в трубу:
— Эй, Луз тащить твою задницу!
На зов к нам припрыгал кобольд. Шакалья пасть раззявилась в подобии улыбки.
— Что у тебя? — протявкала гиена.
— Человек.
— Надо же, ты ничего от него не оторвал, — кобольд ходил вокруг клети, после слова «человек», разглядывая меня с головы до пят.
— Очень хотеть было. Но продать важнее.
— Вот чем ты мне нравишься, Груббок, в отличие от твоих товарищей, у тебя имеются хоть какие-то мозги.
Думала, тролль обидится и пойдет все крушить и ломать, как Халк. Но нет, походу он посчитал это за комплимент, пусть и сомнительный. Другие тролли видимо укола в свою сторону не поняли.
— Чего хочешь за человека?
И тролль принялся перечислять чего же хочет его широкая душа. А хотела она много. Я же не могла трезво оценивать ситуацию. Все мне казалось сном. Мутным и вязким. Сейчас открою глаза, а я лежу на той же лежанке среди каких-то руин. Но все то был самообман, я это прекрасно понимала, но принимать не желала.
Надеюсь, я смогу договориться до выставки моей глупой персоны на продажу или же сбегу от того, кто купит. Покупателей тут было пруд пруди.
— Эй, — окликнула кобольда, когда Груббок довольный сделкой ушел с компашкой по своим тролльим делам и, дождавшись внимания, как можно спокойней произнесла: — Я могу дать за себя откуп.
— Да не ужели? И какой же? — иронично тявкнула эта гиена.
— Сумка, которую тролль тебе продал, в нем имеется мешочек. Загляни в него.
Одарив меня подозрительно-насмешливым взглядом, кобольд полез в мой потрепанный вещмешок. Достав мешочек с пыльцой, заглянул внутрь и от удивления тявкнул вывалив розовый язык.
— Откуда у человека такое сокровище?
— Не важно. Можешь забрать все себе как плату за мое освобождение.
— Я и так заберу все. А за тебя получу еще больше.
— Как же… Ах, ты-ж нечестный пес!
