— Почему Аодх сам за мной не пришел?
Тот, что имел на меня зуб, что-то пробормотал на неизвестном языке.
— Он ждет тебя за туманом. Сил нет перейти Черту, — ответил сереброволосый.
Я закусила губу.
— Что ты ей объясняешь, Рисс? Люди — эгоистичные существа. Думают только о себе. Чужие жизни для них ничего не значат, пекутся лишь о своей шкуре.
— Шер, — мягко осадил сереброволосый своего напарника.
— Не все. — Стало обидно. Можно подумать эльфы милашки.
Сама же задумалась над словами ненавистника человечества. Если припомнить сны и посчитать, что все — то было реальностью, то Аодх и правда неважно выглядит. Болезненно. Неужели все что говорил о запечатлении — правда? Я ведь до конца не желала в это верить. Выходит, он умирает по моей вине?
Раскаянье подкралось и ухватило за шею. Стало страшно. Не за себя, за сида ставшего моим мужем.
Засунув банку обратно в сумку, сжав кулаки, вздернула подбородок.
— Раз уж поймали, ведите к своему хозяину.
— Он нам не совсем хозяин, — возразил Рисс. Я его могла различить лишь по разметавшимся волосам.
— Без разницы. Ведите к нему.
Соскользнув с животного, Рисс подхватил меня и закинул на спину оленя-коня. Судорожно вцепилась в свою поклажу, когда оказавшийся за моей спиной сереброволосый, тонко свистнул и животное сорвалось в быстрый бег.
Туман рассеялся через несколько минут, и редкие деревья сменились большими мшистыми стволами. Воздух наполнился сладостью крупных цветов. В лунном свете мягкими, раненными мазками, окрасившими траву и кусты, ныряли светлячки освещая путь мчавшимся сквозь чащобу всадникам.
Ехали молча, лишь фырканье оленей-лошадей и мягкий стук копыт раздавался в ночи. И когда, я хотела было поинтересоваться сколько же нам еще ехать и куда, как среди деревьев мелькнул огонек и животные нас вынесли на небольшую полянку. Посередине весело трещал костер, возле него, под большими поваленными стволами деревьев, обросших мхом и заросшие ползущим растением с крупными листьями, было обустроено спальное место. Рядом с одним из поваленных стволов, сидел Аодх откинув голову на шершавый ствол и закрыв глаза. Но он их мгновенно открыл. Золотой взгляд впился в меня острой иглой — они у него цвет меняют? — сам же сид подобрался словно хищник, стоило нам выйти из-за деревьев. Захотелось обратно в туман, скрыться от этого эльфа, затеряться и раствориться лишь бы не чувствовать нависшую опасность, исходящую от него.
Состояние сида с последней встречи заметно улучшилось. Кожа не отливала серостью. Принц выглядел практически здоровым, если бы не его лихорадочно блестящий взгляд. Жаль, что сейчас я не сплю.
— Лучше бы дал ее убить, меньше было бы проблем тебе, — проворчал Шер, соскакивая со своего транспорта на землю.
На слова подручного Аодх не обратил никакого внимания, он продолжал прожигать меня взглядом. Я чуть ли не в самом деле почуяла как кровь, стала печь под кожей, захотелось почесаться или вообще, в воду прыгнуть.
— Держи свою птичку-жену, — проворковал второй охотник снимая меня со спины все продолжавшей сжимать в руках сумку с гостинцами.
— Вам лучше оставить нас… Желательно на всю ночь, — голос Аодха звучал напряженно и низко вызывая холодные мурашки.
— Что? Ну мы же… Вот она — благодарность! — воскликнул Рисс, фыркая не хуже рогатого зверя. — Сутки напролет мечешься между мирами, а в ответ кусок льда за шиворот. Хоть бы чай дал попить.
— Попьете в другом месте.
— Идем, брат, — Шер успевший подхватить сумку с земли, подтолкнул Рисса в плечо. — Я заварю нам чай.
— Да это я так, к слову, — пробормотал недовольно сереброволосый.
— Да-да.
Стоило охотникам скрыться, как Аодх пружинисто шагнул в мою сторону. Вздрогнув, сделала шаг назад и вытянула руки с сумкой.
— А я т-тут гостинцев привезла. Вкусных. — Надеялась, что банки станут хоть каким-то препятствием над скорой расправой.
— Мы их обязательно попробуем. Позже.
Одна рука мужчины легла на мою талию, вторая на затылок, пресекая все способы сопротивления. И впился в мои губы болезненным поцелуем.
Губы Аодха были то мягкими, то погружали в пучину страсти, то показывали насколько он зол. И то, что я вернулась нисколько не смягчило его раздражения, забывать мой побег он явно не собирался. По крайней мере так скоро.
Голова закружилась от сладости воздуха, от душности лесной, от жарких объятий и обжигающих, настойчивых поцелуев. Его язык скользил между губами, порой проникая внутрь и тут же возвращался обратно. Мужчина кусал мои губы смягчая их нежными прикосновениями похожими на крылья бабочки. Щекотные мурашки прошлись от затылка и собрались внизу живота. Уже зная, чем это может завершиться, попыталась оттолкнуть, но он остался непоколебим словно гранитная стена.
А он точно при смерти? Силы у Аодха на десятерых хватит.
Страстные, подчиняющие волю поцелуи пугали, но… были такими сладкими. Голова закружилась, колени подкосились, и я оказалась лежащей на мягкой траве, недалеко от костра, ласкающего теплом.
