В глубине терпко-винных глаза что-то неописуемое вспыхнуло в один миг и потухло, Занзас непроизвольно дернулся назад, чуть запрокинув голову, уворачиваясь от ненужной ласки. Его рука сильнее сжалась на запястье Аделины, но Санторо упрямо провела кончиками пальцев по скуле. Пьяная дура, полностью потерявшая инстинкт самосохранения.
— Ничего глупее напоследок не могла спросить? — голос Скариани немного охрип, будто в горло насыпали песка.
— Не могла, я же пьяная, что думаю, то и несу. — И поёрзав, отняла руку от лица босса, её качнуло в сторону, веки наливались свинцом и, не удержав равновесия, она лениво растянулась, пристроившись на коленях босса.
— А я вот никогда никого не любила, — в полусонном бреду, прошептала Санторо.
Не любила, — повторяла про себя Аделина, но не могла сказать то же с уверенностью в настоящем времени.
— Знаешь, возможно, я и правда чересчур пьяна, но если бы можно было голосовать за будущих боссов Вонголы, я бы отдала голос за тебя. Ты истинный босс мафии. Уж не знаю, комплимент это или нет…
Она засыпала, разморённая тяжелыми днями, усталостью и теплом. Скариани отпустил её запястье, сжал кулак, а разжав, точно сомневаясь в ядовитости к тому, к чему хотел прикоснуться, дотронулся до красных прядей. Лениво провёл по загривку, наблюдая за дрожащими ресницами.
— Никогда, — то ли ответ, то ли эхо уже сказанных слов. Занзас сжал кулак, в последний раз кончиками пальцев дотронувшись до бледной щеки. И аккуратно переложив Санторо на подушки, направился на выход.
Занзас спускался по лестнице, кажется, из гостиной доносились крики, маты, угрозы и восклицания, которые мёртвого бы подняли, не то, что босса. Когда Занзас вошёл в зал, то застал цирк на дому, лихорадку безумия. Хранители по жизни были отбитые, но такой дурдом он наблюдал впервые. Скуало в крови пинал обморочного Леви, что развалился пластом, раскинув руки и ноги звёздочкой. Неподалеку лежащий Бел с промокшей шевелюрой, то же вероятно в крови как и Скуало, закинул ногу на ногу и шипяще смеялся. Ещё один лежавший рядом мусор — Луссурия с почему-то обнажённым торсом, закинув руки за голову, смотрел, вероятно, в потолок как и Бел. Мармон носился из угла в угол, находясь сейчас явно не с ними, причитал и грозился наслать проклятие на всех: Саваду, Реборна, Санторо, помянул до пятого колена, да так из прострации и не вышел. Рядом стояли ведра с водой. К слову пол был мокрый.
— Мусор, какого хрена? — по-другому Скариани назвать увиденное не мог.
Скуало, оставив несчастного Леви в покое, рванул в сторону Луса и Бела и выставил руки вверх, новые капли крови запачкали макушку капитана.
Занзас подошёл ближе и зажёг пламя ярости, поднеся его к потолку, что-то капало, и, ударив сгустком пламени по воздуху, мужчина осветил кровоточащие на потолке буквы, но послание прочитать не успел.
— В этом гребаном доме ужасов Санторо сдохла вся проводка, мы ходим как ежики в тумане, собрали кучу пыли и паутины, синяков и шишек, гребаную карту с крестом, которая привела нас в одну из комнат, где нашли инструкцию для чайников, полить потолок, ещё раз вслушайся в это высказывание «полить потолок», чтоб узреть какую-то ебаную истину! Теперь вопрос, в кого Санторо такая ебанутая, по крайней мере окончательно решён. Когда мы его «полили», закапала кровь, отчего Леви и грохнулся в обморок. А теперь самое главное! — Прокричавший на одном дыхании Скуало рукой взмахнул в сторону Бела, который, лёжа на полу, как на пляже, продекламировал послание с потолка:
— «Пролитые кровь и слёзы на время откроют врата в душу мертвеца».
Суперби многозначительно развел руками, мол вот, и что теперь дальше.
— Никто ночью вас вылазками по Санторским аттракционом устраивать не заставляет. Как рассветёт, продолжите, — босс толкнул со звоном прокатившееся ведро.
— А если наведается родственник? Не логичнее закончить всё быстро?
— Смеешься, только его я и жду, — Занзас остановился, сжав кулак, искоса глянув на вздрогнувшего капитана. — Получим не только наследие, но и карточного ублюдка, не получится поймать — убейте. Стрелять, резать, бить на поражение.
Хранители притаились, прислушиваясь к приказанием лидера.
— А что с его иллюзиями? — не унимался Суперби.
— Маски же прихватили?
Луссурия щёлкнул пальцами, подняв большой палец вверх — всё готово.
— Значит, проблема с сонным газом решена. Завтра всё закончится.
Аделина спустилась в гостиную, где громко переговаривающиеся варийцы сидящие за столом играли карты. Санторо подошла к подоконнику, но в попытке прикоснуться к окну, запуталась в паутине.
— Эй, цыганка, не хочешь в карты сыграть? Это же твоя любимая тема, — вполне дружелюбно предложил Бел.
— Моя тема гадальные карты, а не игральные.
— Да брось, боишься проиграть все сбережения своей семьи?
— У меня их вообще нет.
— Я могу дать тебе денег в кредит под 98% годовых, — не без злобный интонации проявил альтруистический порыв иллюзионист.
— Это что ещё за процент такой? — вспыхнула Санторо.
