— Всё, всё в порядке, прошу Вас, успокойтесь. Это же прекрасно, что и я, и вы живы. А советник? Где он? Я хочу с ним увидеться.
Фредерико застыл, испуганно воззрившись на медленно подошедшего отпрыска Санторо.
— Мне так жаль! — вскричал он. — В одном из покушений со стороны Вонголы советник погиб! Теперь ты понимаешь, Лина? — с полной серьёзностью и необратимой фатальностью Фредерико положил горячую вспотевшую ладонь на хрупкое плечо. — Ты единственная кровная Санторо, наш единственно законный Восьмой Босс, Аделина Санторо.
Нет, — хотелось закричать Аделине. — Остановите это безумное колесо Сансары, меня здесь быть не должно.
Но вопреки желанию, как положено боссу семьи, Санторо занимала центральное место за столом переговоров в одном из самых больших конференц-залов поместья. Неудобные туфли на высокой шпильке жали, кольцо тётки Изабель наоборот болталось на средним пальце правой руки, явно намекая, что Аделина не доросла ещё до своего титула, и вряд ли когда-нибудь будет к нему готова. Волосы собраны в тугой конский хвост, слишком чёрно-белые тона вызывали ассоциацию, что она скорее бизнес-леди, чем босс семьи. Лица, будто вылепленные из восковой маски, смотрели на неё ястребиными хищными безжалостными глазами, немало повидавшими на своём веку, в отличие от неё — тусклого и уставшего после всего случившегося за столь небольшой промежуток. Фредерико распинался вычурно-пафосными речами о возвращении их луча света в тёмное царство, никто даже не посмел сказать против, наоборот — поддержали воодушевленными аплодисментами.
Настало её время говорить. Аделина сглотнула, поджав пальцы на ногах и подняв ровный взгляд, пытаясь унять волнение и дрожь, начала свою речь:
— Я Аделина Санторо, — голос предательски дрогнул, но когда Фредерико в поддержку дотронулся до её мертвецки-ледяной ладони, придала голосу чуть больше уверенности. — Я Аделина Санторо — единственная дочь шестого босса Санторо, Альберто Санторо, и по совместительству племянница седьмого босса Изабель Санторо, данной мне властью по крови, собрала вас на экстренное собрание.
Она должна была произнести: «Я восьмой босс», но язык не повернулся, а Фредерико и не стал настаивать.
— После ужасного инцидента на свадьбе прошло больше трех месяцев. И после слов Фредерико в вашем присутствии мне стало известно о двуличности и безжалостности Вонголы и её босса Савады Тсунаеши. Всё это время я находилось под личным наблюдением независимого отряда убийц Вонголы — Варии.
По залу прошёлся возмущенный ропот, многие переглянулись, ошеломлённые подобной новостью. Один из мужчин поднялся.
— Фредерико уверил нас, что Вонгола объявила, что вы находились всё это время в Вонголе в качестве пленницы. Савада Тсунаеши потребовал, чтобы мы выдали наследие Альберто Санторо, а до тех пор вы будете находиться под его личным надзором.
— Это так, — не стала лукавить Аделина. — Но не совсем. Когда я очнулась после кровавой свадьбы, Вонгола уверила меня, что не причастна к этому бесчестному убийству.
— Как же!
— Мне была прислана коробка с пальцем и перстнем Фредерико и запиской немедленно передать наследие. Отправитель не был известен, и всё это время Вонгола получала пальцы якобы моего дядьки. Хотя как видите — девять остальных находятся на месте. Меня уверили, что найдя наследие, я помогу спасти остатки своей семьи от неизвестного врага.
— Какой абсурд! Они что же, объявили, что Санторо сами присылали пальцы?
— Они этого не говорили, но уверена, что пытались на это намекнуть. Я действительно знала одну подсказку и рассказала её, доверившись им. И всё это время я и Вария, под надзором которой я всё это время находилась, искали Наследие.
— Это возмутительно! После всего услышанного мы обязаны объявить открытую войну! Мало того, что они устроили геноцид семьи, так ещё и использовали дочь Альберто в корыстных целях, явно не собираясь сдержать слово!
— Я сбежала, — подтвердила Лина. — После того как Наследие попало мне в руки.
Тихий гвалт обрубило как топором, присутствующие, не веря своим ушам, уставились на Аделину как на восьмое чудо света. Фредерико сидящий по правую руку, побледнел точно рассыпавшийся мел. А Аделина, вытащив из кармана пиджак синюю склянку, поставила на стол.
— Что это?
— Это наследие?
— Что всё это значит?
Под обоюдный ажиотаж мужчины вскакивали, толпясь, но, не решаясь притронуться к предмету, путь к которому был вымощен кровью.
— Я не знаю, что это. Но похитивший меня Франческо Гвидо уверил, что это и есть наследие.
— Франческо Гвидо? — воскликнул с перекошенным лицом дядька Альерти. — Подожди, Гвидо — разве не девичья фамилия твоей матери?
Лина не стала лукавить, односложно кивнув.
