Звенящий треск будто хлопушка взорвался и заставил Аделину непроизвольно вскрикнуть от неожиданности. Занзас, оторвав её от себя, опрокинул на диван, а сам подскочил, выпрямившись, словно удав, почуявший приближение опасности, что скоро станет его жертвой. Аделина, вытянувшись на руке, выглянула из-за своего укрытия. Ничего необычного, не считая разброшенных на ковре осколков гранёного стакана. Будто призрак сорвал его и со всей силы ударил о столик, на котором осталось несколько осколков, да лёгкая трещина. Потревоженный Бестер тоже поднялся, оскалив белоснежные клыки, и как и хозяин прислушивался к шумам. Занзас не ощущал ни чужого присутствия, ни активированное пламя. Лишь интуиция трубила, что в комнате что-то или кто-то есть. Если глаза его обманывают, то чутьё не подведёт. Внезапно вскинув рукой, он зарядил пламенем ярости в сторону, но удар пришёлся в пустоту и достиг стены.
Аделина поёжилась от холода, уже знакомого, словно сизый туман обнимал её. Подобное она уже ощущала в лесу.
— Здесь кто-то есть, — констатировала она.
— Да, я и твоя пугливая задница, — осклабился босс, потушив последние искорки пламени и плюхнувшись обратно на диван.
— Но стакан кто-то разбил.
— Лопнул от твоего переизбытка чувств, — Занзас откинул голову на низкую спинку и устало помассировал переносицу.
Лина ещё прислушивалась, ища хоть малейший шорох, дрожа, и аккуратно, будто боясь, что её оттолкнут, легла, пристроив голову на коленях Скариани, ища в нём пускай и безучастную, но поддержку.
— Слезь, второй раз я останавливаться не буду.
Аделина с болью в сердце прикрыла глаза, понимая, что не нужно даже карт Таро, чтобы понять — нет у них никакого будущего, что бы она себе ни позволяла мимолетно фантазировать. Пускай это больно, её тянет к нему, и что это именно — влюблённость, страсть или просто скука, она ответить не может, потому что обвиняя его в бесчувственности, обращалась в то же время к самой себе. И она поднялась, медленно перебравшись на другой край дивана.
В дверь постучали, но стук доносился из другой комнаты, скорее всего кабинета босса — смежной комнаты. Не удосужившись застегнуть рубашку, Скариани направился к кабинету, а когда скрылся за дверью, Санторо подорвалась на коленях, судорожно собирая карты. Запихав те в карманы, со всех ног кинулась к двери, выбежав в коридор. И запыхавшись, остановилась лишь на другом этаже, переводя дыхание. В коридоре доносились голоса. Санторо остановилась на углу. Теперь она отчётливо различала голос Скуало, и ещё один, знакомый. Имя вертелось на кончике языка, но никак не могло войти в согласие с воспоминанием образа Хранителя Вонголы.
— Такеши, какого тунца ты сюда приехал?
— Ну, даже у Тсуны лопнуло терпение, меня, так сказать, отправили за вами. Без вас приказали не возвращаться…
Аделина выскочила из своего укрытия, Хранитель Дождя Вонголы застыл, так и не высказав до конца мысль, удивлённо взметнув бровями. А растрёпанная Лина, лучезарно улыбаясь, замахала рукой.
— Ого, — выдохнул Ямамото, — Аделина, ты в целости и сохранности.
— Почему все так удивляются?
— Просто кто-то думает, что у нас тут непрерывные пытки и убийства, — оскалился Капитан.
— По правде говоря, Тсуна примерно так до сих пор и думает, — коротко кивнул мечник.
— Так значит ты за нами? Это что-то вроде «Если Вария не едет к Вонголе, то Вонгола едет к Варии».
Непринужденный смех Ямамото разбавил накалённую за день обстановку.
— Так как ты, Аделина? По крышам больше не бегаешь?
— Не-ет, — протянула Санторо, вспоминая, как Занзас полчаса назад швырнул её с крыши.
— Не мучают, не бьют, не пытают?
— Конечно, нет! — наигранно возмущённо воскликнула Лина, вспоминая летящее в неё пламя ярости и намеревающуюся раздавить её подошву сапога босса.
— Холим и лелеем, — закатил глаза Суперби и, тронув ученика за плечо, кивнул в сторону лестницы.
Кивнув Такеши на прощание, Лина поспешила обратно по лестнице к своим покоям, пока Занзас не хватился её.
С победной улыбкой на устах, Санторо бесшумно прикрыла дверь, скользнув в отведённые для неё покои, где горел лишь неяркий ночник. Вытащив из кармана прихваченные карты, она пристроилась на кровати, тщательно пересчитав и убедившись, что всё на месте, облегчённо вздохнула. Не понимая уже болезненную привязанность к своим спутникам-арканам, она пристроила их на прикроватной тумбе, и пожелав то ли им, то ли самой себе спокойной ночи, выключила ночник.
Единственным источником света в полностью зашторенной комнате остались смотрящие на мирно лежащую на левом боку Аделину серые глаза, в плену четырёх горящих мастей карт.
— Спокойной ночи, Аделина, — прошептал голос из тьмы, что поглотила глаза. Масти карт закружились в вихре танца, рассеявшись в синей дымке, что тут же вспыхнула на тринадцатом аркане, покрывающем колоду.
====== Глава 12. «Гамбит» ======
