Шаткий и обманчивый мир, сложившийся более чем через семь тысяч лет после губительной битвы добра со злом. Мало того, что мировые державы недолюбливают друг друга и не предпринимают мер для поддержания отношений, миру до сих пор угрожает зло в лице могущественного архимага, которому может противостоять только один герой, преданный забвению. Угроза висит над всем миром, но никому нет нужды искать защиты, пока не погибает в дуэли с архимагом одна из верховных ведьм людской державы. Ее воспитанница, наемница и вор, начинает свое расследование и задумывает месть убийце наставницы. Ей предстоит использовать все свои навыки, чтобы помешать архимагу в осуществлении плана и выжить в игре, с самого начала обреченной на смерть.
Взгляд чародейки, устремленный к звездам, угасал. Глаза стекленели. Архимаг стоял над ней, наблюдая за ее смертью, чувствуя, как ее магия перетекает в астрал, оставляя лишь слабый «отпечаток» в ее теле. Она довольно долго сопротивлялась, но это лишь потому, что он позволял ей. Ему нужны были ответы, его терпению за столько лет уже давно пришел конец. Слишком долго ему пришлось ее выслеживать, слишком долго преследовать, но выбора не было — только эта ведьма знала то, что ему так было нужно. Но она не сдалась, не выдала секрета и предпочла умереть, ведь кто по собственному желанию полезет в драку с наимогущественнейшим чародеем мира? Им не завладело огорчение или досада. Рано или поздно он добьется своего.
Так было всегда на протяжении семи тысяч лет.
Пламя на поле, где произошло сражение, потухло. Луну скрыла туча. В темноте светились только его глаза, вместо зрачков в которых были зеленоватые омуты. Он смотрел на юг, на огни близкого поселения амазонок.
— Я найду тебя.
Отчаяние душило как вода утопающего. Еще чуть-чуть — и захлебнешься. Как тут удержаться на плаву, когда вокруг все плачет о поражении…
«Людям, вместо того, чтобы спокойно жить своей жизнью, как им хочется, приходится искать способы выживания. Только не все умеют выживать, не каждому дается эта способность. Чем больше чувство тревоги, тем больше люди не доверяют друг другу, тем больше суеты и паники. Тем больше хаоса. У людей нет чувства безопасности даже в своем доме. Им нужны защитники, герои, которые будут их идеалом. Но с каждым днем надежда гаснет — герои погибают и мало найдется смельчаков встать на их место. И сегодня мир потерял еще одного героя, только понимают ли они это?..»
Звон раздавался медленными тяжелыми ударами, уносившимися во все стороны эхом и терявшимися во всех доступных уголках. В этот раз это был не набат и не зов на молитву. Солнце еще не проснулось, но все вокруг было озарено пляшущим светом от погребального костра, отбрасывающего на предметы оранжевые отблески. В тот же цвет был окрашен богатый шелк, каким была убрана покойница. Колокольный звон вызывал в душе отнюдь не скорбь — тревогу, а пламя все больше преображало ее в страх, почти в ужас от того, что смерть смогла подобраться так близко.
Женщины всех возрастов, окружавшие деревянное ложе, стояли безмолвно и неподвижно. В хаотичном танце и неугомонном треске огня едва ли можно было заметить, как некоторые из них тихо переговариваются, изредка одними глазами поглядывая на девушку, стоявшую поодаль и крепко сжимавшую левой рукой инкрустированную драгоценными камнями рукоять меча. Как завороженная, она смотрела в пламя на уходящий в потусторонний мир ее единственный шанс узнать ответы на свои вопросы. Очень тихо слева к ней подошла Ксия, новенький плащ авангарда которой пылал алым даже в этом оранжевом зареве.
— Джайра.
Она не ответила.
— Мне очень жаль…
Наемница слегка качнула головой, но непроницаемость чувств не исчезла. Она понимала: надо было ответить.
«Почему она не свернула с Рыцарского Тракта? Почему повела его за собой сюда?..»
Из часовни, догоняя колокольный звон, поплыло заунывное пение на мертвом языке. Джайре не нравилось это пение, даже для похорон оно было слишком повелительным — на таком языке надо править, а не петь. Собственно, так и было семь тысячелетий назад, когда первый Протектор прекратил бесконечную битву. Где же они, Протекторы, демоны их разорви? Уж они бы не дали умереть наставнице Джайры, не дали бы набрать такую огромную мощь ее убийце. Все в этом деле было не так, будто разгадка всех тайн была проста и знали ее все, кроме самой Джайры.
На пару мгновений завеса огня взвилась в небо пышным всполохом, взревев подобно дракону. Амазонки, словно вспугнутая сонная стая птиц, попятились назад, расширяя круг, и только двое не шелохнулись, вдруг оказавшись в центре этого круга. Когда огонь вновь утихомирился, обнимая безжизненное тело своей повелительницы, ведьмы огня, обе воззрились друг на друга. Верховная амазонка Акадия была старшей сестрой Эврикиды, и ее скорбь была вполне объяснима, но эта женщина железной воли также сохраняла каменную непроницаемость, как и Джайра. Было у кого учиться. Огонь странным образом преображал их взгляды, и казалось, будто они пытаются сжечь друг друга.
«Куда бежит человек, когда ищет помощи? Домой. Всем, что осталось от ее дома, от ее семьи, была старшая сестра. Ждала ли она от нее защиты? Надеялась ли, что архимагу неинтересны амазонки? Этого уже никто не сможет выяснить, ведь ей никто не помог…»
Когда Акадия кивнула в сторону Джайре отойти для разговора, для нее этот жест был вполне ожидаем. Зло усмехнувшись, девушка решительным шагом направилась прочь от костра — по ее мнению, им не о чем было говорить. Нахмурившись, Акадия терпеливо вздохнула.
За спиной возникла одна из легатов, амазонка высшего звания, Амрена, всегда следовавшая тенью за своей повелительницей.
— Ей здесь не место, вы прекрасно это понимаете, госпожа.
