Только вот Роза уже все увидела, хоть даже и краем глаза. Рубашка у него была в крови и расстегнута нараспашку, а торс, казалось, распорот царапинами или ножом. Но в крови у него были и руки и… Губы тоже. Роза поняла, что это значит, что именно он имел в виду — или он убил кого-то, или ранил, но почему-то ее уже это не волновало… Видимо, после всего ужаса, что они пережили, даже это было всего лишь мелкой оплошностью.
— Я думаю поменять кое-что в этой комнате… — Матвей поспешно попытался сменить тему, — Есть у меня идея насчет штор. Специальные такие дырявые шторы, продырявленные в виде рисунка. Днем сквозь эти дыры пробивается дневной свет, и вся эта "картина" выглядит белой, на закате красной или оранжевой, а вот при свете луны…
— Матвей, не делай так… — Роза нетерпеливо перебила и снова шагнула к нему: — Поговори со мной. Ты не смог совладать с собой, и что дальше?..
— Это уже неважно, — бросил он, — Неважно для него. Думаю, ты и сама знаешь ответ.
— И к гадалке не ходи… — буркнула она, и Матвей громко усмехнулся, мгновенно приходя в себя.
Роза всегда возвращала его к жизни даже какой-нибудь единственной дурацкой фразой — зато в одной даже этой фразе было столько добра и понимания, что большего и не нужно было. А чего стоил ее добрый и беспечный взгляд… Матвею больше всего хотелось повернуться к ней сейчас, но он вдруг вспомнил о своих шрамах и снова дернул плечом, шагнув в сторону.
Роза не растерялась и быстро залезла в его мысли, не давая ему и понять, что к чему — так и он часто поступал с ней, от него она и научилась. Мысль о шрамах сразу перешла и к Розе, и она сразу же спохватилась, понимая, что торс у него был исполосован именно в том месте, где были и шрамы.
------------------------PVRIS — Separate--------------------------------------------------
— Ты так и не рассказал мне, откуда эти шрамы… — снова осторожно произнесла она, — И ты никогда не позволяешь мне прикасаться к ним… Ты даже когда спишь — всегда спишь в майке, чтобы я не увидела…
— Потому что тебе не нужно этого видеть, Роза. Пожалуйста… — глубоко вздохнув, ответил он, — Не надо.
— Ну, ты же не хочешь, чтобы я думала, что ты мне не доверяешь? — улыбнулась она, и Матвей даже, казалось, почувствовал это спиной — настолько светлой и понимающей была ее улыбка. Но он снова собрался шагнуть в сторону от нее, и в этот раз она уже не растерялась и схватила его за локоть, останавливая: — Я не позволяла никому лечить меня вампирской кровью до того, как ты стал моим учителем! Я ходила с позорными шрамами на моем теле, помнишь? Если все это время ты наблюдал за мной и знал меня, ты должен это знать. Я доверилась тебе, как никому другому. Не скрывай от меня, пожалуйста… — тихо попросила она, — Я хочу увидеть всего тебя. Расскажи мне об этом…
Матвей тяжело выдохнул, понимая, наконец, что нельзя вечно убегать от себя и своего прошлого, и нельзя вечно защищать ее от всего этого. Однажды она узнает о нем все, абсолютно все, этого не избежать. Он смягчился, и Роза почувствовала, что Матвей уже не пытается уйти в сторону или уйти от ответа… Хоть эти мысли он и хранил глубоко внутри, но теперь он уже готов был поведать ей, в чем дело.
— Перед тем, как стать учителем для многих магов и вступить в Орден, я сам проходил обучение… Даже Арт не знал всех его деталей, потому что обучали нас темные друиды. Они не воспитывали нас, как Арта, а просто жестоко обучали, как солдат. Готовили к войне — любой, которая может случиться. Некоторые из нас не выдерживали и сбегали. Я сбежал… Эти шрамы мы получали при обучении, как наказание. Герденом можно гордиться, он же выдержал до конца… Но поддержал меня, когда я решил сбежать — он меня понимал. И обучение он закончил только ради того, чтобы отомстить своему учителю. Но хоть я и сбежал, уже было поздно… Я не стал солдатом, да, но я успел потерять многое, и многие качества во мне были утеряны навсегда… Как я тогда думал. Сейчас уже не уверен…
— Может, и нет, — Роза снова улыбнулась, — Взгляни на себя. Ты хороший. И не бесчувственный, в тебе очень много человечности, понимания, даже любви… — она запнулась, заметив, что он даже вздрогнул при упоминании этого слова. — Таким ты должен был стать? Таким, как Лукас? Он закончил обучение?
— Да. Ему досталось больше всех… — усмехнулся Матвей, — Солдаты не имеют чувств. Они безжалостны и непоколебимы.
— И все-таки, у него есть свои слабости, до сих пор, — Роза пожала плечами и снова, вздохнув, дотронулась до плеча Матвея, осторожно нажав на него: — Просто повернись… Меня не пугает прошлое.
