— Брось, дружище, всем интересно посмотреть, что тут и как, — чуть растягивая слова, расслабленно сказал Аарон, обратив на себя внимания коллег.
Джеймс кивнул, подтверждая согласие со сказанным ранее, Густав же наоборот нахмурился и посмотрел мужчине прямо в глаза.
— Сдается мне, ты должен быть в отпуске, Аарон.
— Да, с сегодняшнего дня, — пожал плечами молодой человек. — Но раз все так закрутилось, я нужнее здесь. К тому же сам понимаешь, порыбачить я смогу и через месяц.
Вздохнув, Густав лишь кивнул в ответ, отложив разбирательства по поводу его нахождения на месте преступления на более позднее время. Для начала он собирался навести порядок — напомнить коллегам, что это территория совершения серьезного правонарушения, и постараться сохранить хоть какие-то улики.
— Джимми, послушай, — повернулся снова к начальнику Густав.
— Нет, это ты послушай, — рассмеялся комиссар и махнул рукой в сторону трупа. — Он вонзил меч ей в грудь! Убийство долбанным мечом, словно мы в Средневековье!
— Джеймс...
— Только представь, что напишут в заголовках газет! «
— Комиссар Джеймс Томпсон! — повысил голос Густав, чем мгновенно привлек к себе внимание всех присутствующих. — Если вы сейчас же не удалите с места преступления посторонних, я буду вынужден написать рапорт. И вам придется объясняться ближайшие несколько лет — по каждому из нарушений.
Еще в раннем детстве Густав понял, как безграничен и разнообразен мир книг. Он читал много и с упоением, предпочитая в основном классику, философию и историю. Порой ему казалось, что в мире людей для него совсем не отведено места, — красивый и харизматичный юноша, окруженный друзьями, временами тяготился их обществом и убегал в свой одинокий мир воображения. И все же, каждый раз встречая описание тишины как оглушающей или звенящей, Густав смеялся над этими строками, не понимая, как отсутствие звуков может быть настолько полным. Сейчас же, в маленькой гостиной, наполненной людьми, он отчетливо услышал, как тикают часы. И десятки пар глаз были обращены на него.
— Густав, ты же это не серьезно? — тихо спросил Джеймс и затравленно огляделся в поисках поддержки.
— Серьезнее некуда, — спокойно ответил Рогнхелм. — Женщина убита, и это не вызывает сомнений. Наша задача выяснить, кто это сделал. Разводить здесь цирк совсем неуместно.
— Не ожидал от вас этого, суперинтендант Рогнхелм.
Взмахнув руками, комиссар Томпсон повел всех к выходу, бросая вымученные улыбки в ответ на удивленные взгляды. Как расследовать убийства он давно забыл, если когда-то вообще знал, и совсем не собирался этого делать — если еще одно дело пополнит архив, его за это никто не осудит. Джеймс уже представлял, как под прицелами камер журналистов выдвигает различные версии случившегося и смотрит в объектив мудрым взглядом. Но угроза рапорта была слишком серьезной, чтобы проверять не блефует ли Густав, — это может здорово подпортить ему спокойную работу пристальным вниманием высшего начальства.
— Джимми, прости... — взмахнул рукой Густав вслед удаляющемуся другу, словно мог заставить того замереть. — Я вовсе не хочу, чтобы доходило до этого.
Чувство вины пустило свои корни и запульсировало сильнее, когда, не оборачиваясь, Джеймс лишь бросил:
— Делай, что должен, крутой коп. Поговорим об этом позже.
Когда не только из комнаты, но и из дома ушли все посторонние, Густав достал блокнот, погружаясь в свое особое состояние — всеподмечающей ищейки. Первое, что он заметил, почти случайно, был портрет красивой девушки на стене — светлые волосы, локонами струящиеся по плечам, большие синие глаза и манящая улыбка. Она была совсем не похожа на убитую, а лиф платья с глубоким вырезом и ажурными оборками выдавал в ней принадлежность к другой эпохе. У Густава внезапно защемило сердце от тоски — он почувствовал волнение, которое не испытывал рядом ни с одной знакомой девушкой. Она была прекрасна, и ее красота, даже сквозь века, тронула, казалось, давно закостенелое сердце суперинтенданта.
С трудом оторвав взгляд от картины, Густав перевел взгляд на стену, прямо над трупом. Красная надпись на стене поражала даже больше чем убийство — было во всем в этом что-то чужеродное.
— Кто-нибудь здесь знает, кто такой Исайя? — не особо надеясь на ответ, спросил Густав и кивнул, когда никто не произнес ни слова. — Так я и думал.