Любое решение проблем ее матери — бегство, словно у Элисон Гамильтон была аллергия на спокойную стабильную жизнь, иначе, почему она, как только все налаживалось в новом городе, в новом доме, стремилась бросить привычное, а потому любимое, и переехать еще дальше, чтобы вновь начать сначала. Из-за такого кочевого образа жизни, Мелоди не могла позволить себе полностью расслабиться, завести друзей, найти парня, в конце концов, будто сидишь на пороховой бочке, не зная, когда ей придет пора взорваться. Когда-то она мечтала о спокойной жизни рядом с Элисон и Аттикусом, и это становилось бесконечным поводом для ссор, но мечтам маленькой девочки не суждено было воплотиться, а теперь, когда Мелоди стало вовсе все равно, они, наконец, на шесть лет осели здесь, в Нью-Йорке.
Похоже, Мелоди никогда не поймет до конца поступки своей мамы, раньше казалось, что может немного, но все же знала ее. «
Протиснувшись сквозь толпу студентов, Мелоди вышла из здания, с наслаждением вдохнув ледяной воздух. Телефон издал пронзительный звон, Элисон, легка на помине, сообщала, что будет поздно. Что ж, все по-прежнему. Со спины на нее, словно лавина, обрушилась Эми, обняв за талию, расплываясь в счастливой улыбке, и это пробудило воспоминания о том, как они познакомились. Мелоди знала, ее подруга подумала о том же самом. Когда они с Элисон только приехали в Нью-Йорк, имея с собой лишь один чемодан на двоих, Мелоди и подумать не могла, что в первый же свой день в новой школе обретет подругу. Тогда Эми точно так же налетела на нее, обняв; они прошагали почти до самых ворот, и только потом девочка извинилась, сказав, что просто перепутала ее со своей подругой. Многим позже, когда между Эми и Мелоди уже установилась прочная связь, первая призналась, у нее тоже никогда еще не было подруг, а объятия лучший способ обрести друзей, отсеяв тех, кто с этим утверждением не согласен. Эми казалась необычной и загадочной, никогда нельзя сказать наверняка, чего от нее ждать, и это лишь подкрепляло их связь. Однако секреты есть у всех. Мелоди до сих пор бывало гадала, каким способом Эми находила достаточно денег, чтобы учиться вместе с ней в университете, по собственному опыту зная, как нелегко найти работу в Нью-Йорке молодой студентке, но подруга лишь подмигивала, отшучиваясь, не раскрывая всех своих тайн. Остается смириться.
— Ну что, встретимся в Мэдисон? Я тебе позвоню, как доберусь до дома, ладно? Не могу же я позволить своей лучшей подруге прийти в неподобающем виде! — сладким голосом пропела Эми, и, не успев увернуться, получила тычок локтем в бок.
— Серьезно, Эми? Я надеялась, мы вместе придем в неподобающем виде.
— О, да-а! Я собираюсь быть в самом непристойном неподобающем виде, подруга, так что тебе придется соответствовать. Я позвоню!
Ухмыльнувшись своей фирменной кривоватой улыбкой, Мелоди поправила лямку рюкзака на плече, глядя подруге в спину. Ее мама никогда не одобряла общение с Эми, но это и не удивительно. В шикарную картину жизни Элисон Гамильтон едва ли вписывается даже сама Мелоди, не говоря уже о девушке, живущей с пьющим отцом, которому плевать на собственного ребенка. К тому же, у самой Эми тоже была эта пагубная привычка, и не только, но кто совершенен в нашем неидеальном мире? Лучше знать, что ты несовершенен, чем делать вид, будто изъянов твоих не существует вовсе, и заставить других не замечать их, закрыв глаза крупной купюрой, как принято делать в Нью-Йорке. Мелоди точно знала одно, Эми останется в ее жизни, несмотря ни на что, как и музыка, являющаяся для девушки надежным плечом, любовником, утешением и надеждой в одном флаконе, и так будет всегда, в каком уголке мира бы она не находилась.
Вернувшись домой, в еще один созданный Элисон Гамильтон музей, с холодными полами и лаконичными стенами, увешанными дорогостоящими произведениями искусства, Мелоди бросила рюкзак на пол, проходя в кухню. Наскоро намазав тост арахисовым маслом с джемом, откусила, рассматривая обстановку вокруг. Как можно находить данный стиль уютным? Возможно, по мнению каких-нибудь светских журналов, их квартиру и стоит считать модным свежим ответом закостенелым американцам, противопоставив жизни в удаленных от центра Нью-Йорка кварталам, но Мелоди казалось иначе. Дом выглядел не обжитым, будто очередной зал с выставленными в нем лаврами, где для нее нет места.