Вскоре он заметил направлявшуюся к дому Скарлатти пару – мужчину и женщину. Было уже довольно темно, и Кэнфилд не мог различить их лиц. Женщина что-то оживленно говорила, мужчина, похоже, ее не слушал. Он достал из кармана часы и посмотрел, который час. Кэнфилд глянул на свои часы: без двух минут шесть. Медленно встал и спокойно вернулся на прежнее место, в то время как мужчина, сопровождаемый чересчур говорливой женщиной, приблизился к уличному фонарю и еще раз взглянул на часы.
Кэнфилд не удивился, узнав в незнакомце Чанселлора Дрю Скарлетта с женой Аллисон.
Кэнфилд сделал вид, что направляется к Шестьдесят третьей улице, а Чанселлор Дрю взял жену под руку и повел вверх по ступенькам. Когда они собирались уже было войти в дом Элизабет Скарлатти, дверь широко распахнулась и из нее выскочила Джанет.
Она мчалась по ступенькам, почти в самом низу поскользнулась, быстро поднялась на ноги и ринулась дальше по улице. Кэнфилд бросился за ней – она, видно, ушиблась, подвернулся случай помочь.
Он находился уже ярдах в тридцати от нее, когда из-за угла вдруг выехал двухместный с открытым верхом роскошный черный автомобиль «пирс-эрроу».
Кэнфилд замедлил шаг. Сидевший за рулем человек, нагнувшись вперед, вглядывался в бегущую женщину. В свете уличного фонаря Кэнфилд увидел сидевшего за рулем господина лет пятидесяти приятной наружности с тщательно ухоженными усами – явно из того круга, в котором вращалась Джанет. Кэнфилд подумал, что этот человек оказался там не случайно.
Машина резко затормозила, человек распахнул дверцу, быстро обошел автомобиль и направился к Джанет.
– Это вы, миссис Скарлетт? Садитесь. Джанет, наклонившись, терла разбитое колено. Кэнфилд притаился в тени поблизости.
– Что? Это же не такси... Нет! Я вас не знаю...
– Садитесь! Я отвезу вас домой. Ну, быстренько! – Человек говорил тревожным, но властным тоном. Он взял Джанет Скарлетт за локоть.
– Нет! Нет! Я не хочу! – Она начала вырываться. Кэнфилд выступил из тени.
– Привет, миссис Скарлетт! Я узнал вас. Чем могу быть полезен?
Господин с ухоженными усами настороженно взглянул на Кэнфилда. Он был раздосадован и зол. Не говоря ни слова, он поспешил к машине и вскочил на сиденье.
– Эй, минутку, мистер! – Кэнфилд подбежал к автомобилю и схватился за ручку дверцы. – Подвезите нас, пожалуйста!
Автомобиль рванул с места, и Кэнфилд, не удержавшись на ногах, с размаху упал. Только по счастливой случайности ему удалось избежать серьезной травмы.
Корчась от боли, он все-таки поднялся.
– Ваш приятель как-то странно себя ведет! – обратился он к Джанет.
Она смотрела на него с благодарностью.
– А я никогда его раньше не видела... По крайней мере, не могу вспомнить... Простите, но я и вашего имени не помню.
– Не стоит извиняться. Мы встречались только раз. Пару недель назад в клубе на Ойстер-Бей.
– О! – похоже, молодая женщина не хотела вспоминать тот вечер.
– Нас познакомил Крис Ньюленд. Меня зовут Кэнфилд.
– О да...
– Мэтью Кэнфилд. Я из Чикаго. – Ах да, теперь я вспомнила.
– Пойдемте возьмем такси.
– У вас рука в крови.
– А у вас колено.
– Ну, у меня только ссадина.
– И у меня тоже. Это только на вид страшно.
– Может, лучше все-таки обратиться к врачу?
– Все, что мне надо – носовой платок да немного льда. Платок на руку, а лед в виски. – Они дошли до угла, и Кэнфилд взял такси. – Вот и все лечение, миссис Скарлетт.
Джанет Скарлетт неуверенно улыбнулась.
– Кажется, эти лекарства и я могу предоставить.
Холл в особняке Алстера Скарлетта был именно таким, каким ему и положено быть: высокие потолки, массивная входная дверь, прямо против двери лестница, ведущая на второй и третий этажи. В простенках – зеркала в золоченых рамах. По обе стороны холла – двухстворчатые стеклянные двери. Левая дверь была открыта, за ней виднелась парадная столовая. Правая, закрытая, дверь явно вела в гостиную. Дорогие восточные ковры на натертом паркете... Да, таким и должен быть холл в доме Алстера Стюарта Скарлетта. Но что поразило скромного следователя – так это нелепое, на его взгляд, сочетание цветов. Обои – цвета дамасской розы – ярко-алые, а на дверях – черные из тяжелого бархата портьеры. Это вульгарное сочетание красного и черного никак не вязалось с изящной французской мебелью.
Джанет Скарлетт заметила недоумение Кэнфилда.
– Режет глаз, не так ли?
– Я не заметил, – вежливо ответил он.
– Мой муж настаивал почему-то на красном, я подобрала портьеры в тон, так он заменил их на черные. А когда я попробовала возражать, закатил мне ужасную сцену. – Она открыла двери, прошла вперед и зажгла настольную лампу.
