– Мне доставит удовольствие встретиться с мадам Скарлатти в любое удобное для нее время, но я не могу себе представить, о чем пойдет речь. Судя по всему, это не касается каких-то вопросов бизнеса.
– Возможно, речь пойдет о ее сыне, Алстере Скарлетте.
Бертольд пристально посмотрел на Кэнфилда.
– Увы, в данном случае я вряд ли могу быть полезным, я не имел удовольствия... Как всякий человек, регулярно читающий газеты, я знаю, что он исчез несколько месяцев назад. Но не более того.
– И вы ничего не знаете о Цюрихе?
Жак Бертольд выпрямился в своем кресле.
– О Цюрихе?
– Нам все об этом известно.
– Я плохо вас понимаю.
– Странно. Речь идет о группе из четырнадцати человек. Но может появиться и пятнадцатый... Элизабет Скарлатти.
Кэнфилд слышал, как прерывисто дышит Бертольд.
– Из каких источников вы почерпнули эту информацию? И какое вы имеете к этому отношение?
– Я знаю об этом от Алстера Скарлетта. Иначе как я мог оказаться здесь!
– Я вам не верю. И не понимаю, о чем вы говорите. – Бертольд поднялся из-за стола.
– О Боже! Мадам Скарлатти заинтересована... И дело не в ней! В вас! И других! У нее есть к вам деловое предложение, и, будь я на вашем месте, я бы его выслушал!
– Но вы не на моем месте, сэр! Боюсь, вынужден просить вас покинуть кабинет. Между мадам Скарлатти и компаниями Бертольда не существует никаких деловых отношений.
Кэнфилд не шелохнулся. Он продолжал сидеть и спокойно гнуть свою линию:
– Тогда попытаюсь выразить свою мысль иначе. Я считаю, вам следует с ней встретиться. Побеседовать... Для вашего же блага. Для блага Цюриха.
– Вы мне угрожаете?
– Если вы не сделаете этого, она, мне кажется, сотворит нечто ужасное. Не мне вам объяснять, какая власть сосредоточена в руках этой женщины... Вы связаны с ее сыном... А она встречалась с ним сегодня ночью!
Бертольд замер на месте. Кэнфилд не мог понять, чем объясняется растерянность француза, – фактом ли встречи Скарлетта с матерью или тем, что об этом знает Кэнфилд.
Наконец Бертольд ответил:
– Все, о чем вы говорите, не имеет ко мне никакого отношения.
– Я нашел альпинистскую веревку! Альпинистскую! Я обнаружил ее на полу платяного шкафа в вашем конференц-зале в гостинице «Савой»!
– Что-что?
– Вы прекрасно слышали, что я сказал. Прекратим дурачить друг друга!
– Вы проникли в помещение моей фирмы?
– Да, проник! И это только первый шаг. Мы располагаем полным списком. Вам, вероятно, известны эти имена? Додэ и Д'Альмейда, ваши земляки, если не ошибаюсь... Олаффсен, Лэндор, Тиссен, фон Шнитцлер, Киндорф... Ваши нынешние партнеры – мистер Мастерсон и мистер Ликок! Еще несколько человек, но, я уверен, их имена вам известны куда лучше, чем мне!
– Довольно! Довольно, мсье! – Маркиз де Бертольд медленно, как бы с опаской, опустился в кресло и уставился на Кэнфилда. – Мы продолжим разговор. Но люди ждут приема. Было бы крайне неловко отказать им. Я постараюсь быстро освободиться. Подождите меня пока в холле.
Бертольд поднял телефонную трубку и обратился к секретарше:
– Мсье Кэнфилд подождет, пока я закончу послеобеденный прием. Каждую встречу прерывайте по истечении пяти минут, если я сам к тому времени не выпровожу посетителя. Что? Лэбиш? Очень хорошо, пусть войдет. – Француз опустил руку в карман пиджака и достал связку ключей.
Кэнфилд направился к огромной белой двустворчатой двери и не успел ее отворить, как одна из створок стремительно распахнулась, и в кабинет вошел человек в шоферском комбинезоне.
– Простите, мсье, – произнес он с порога.
Кэнфилд вышел и улыбнулся секретарше. Прошел к полукружью кресел, к ожидавшим приема джентльменам, сел поближе ко входу в кабинет Бертольда и взял с журнального столика «Лондон иллюстрейтед ньюс». Он заметил, что один из джентльменов ужасно нервничает. Ерзая в кресле, он совершенно машинально перелистывал страницы «Панча». Другой господин, напротив, был погружен в чтение какой-то статьи в «Куотерли ре вью».
Вдруг внимание Кэнфилда привлек непримечательный в сущности жест крайне раздраженного господина: он резко выбросил левую руку, нагнулся и взглянул на часы. Желание взглянуть на часы в подобной ситуации вполне естественно. И не это поразило Кэнфилда. Его внимание привлекли запонки. Квадратные, с двумя диагональными полосками. Красной и черной. Это была точная копия запонки, по которой он опознал Чарльза Бутройда в каюте Элизабет Скарлатти. Цвета те же самые, что обои и шторы в приемных и маркиза, и Алстера Скарлетта.
Нервный господин заметил на себе взгляд Кэнфилда и быстро опустил руку в карман пиджака.
– Извините, я пытался разглядеть время на ваших часах. Мои спешат.
– Двадцать минут пятого.
– Благодарю.
Теперь господин сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла, но нервничать не перестал. Второй господин, обращаясь к нему, сказал:
– Бэзил, если ты не успокоишься, тебя удар хватит!
– Тебе хорошо говорить, Артур! А я опаздываю на встречу! Я объяснял Жаку, что сегодня тяжелый день, что у меня дел по горло, но он настоял, чтобы я пришел.
– Кто-кто, а он умеет настоять на своем.
– Да, и нагрубить при этом.
