- Нет! - Сказала Судьба. - Мне жаль, дитя. Тебе не дано разделить плату между собой и мужем. Платить за возможность получить шанс спасти этот мир придётся ему, но тебе будет дана возможность поддержать его.
- Но, - задумчиво пробормотал Гарри, - если будущее не постоянно, то как же тогда маховик времени...
- Маховик времени переносит обладателя в прошлое, а не в будущее, - перебила его Судьба. - А прошлое умеет себя защищать.
Дав осознать сказанное Судьба посмотрела на Гермиону и продолжила:
- Я вижу твои мысли, дитя. И согласна с тобой. Да, это несправедливо. Но пойми. Слишком много люди пролили крови. Слишком много магами было нарушено Её законов. И теперь Она возвращается в этот мир!
- Кто? - Хором спросили Гарри и Гермиона.
- Магия. Она возвращается в этот мир, чтобы судить вас! Страшно и кроваво!
Судьба вновь посмотрела на выход из зала. В этот момент перед Драко, внимательно слушающим разговор, стал закрываться вход в Тайную Комнату.
- Повторяю, у нас почти не осталось времени. Здесь и сейчас. Лорд четырёх родов, я обещала тебе право выбора. Если твой выбор во имя Гермионы и своей семьи дать этому миру хотя бы призрачный шанс на спасение, то слушай меня очень внимательно, ибо плата твоя будет ужасна.
Это было последнее, что Драко услышал от Судьбы перед тем, как стена окончательно перекрыла вход и отрезала все звуки.
Фред и Джорд Уизли стояли в приёмной больницы Святого Мунго и ожидали прихода Рона и Джинни. Двое суток они провели среди приглашённых специалистов по ментальной магии.
В Магической Англии данная отрасль магического искусства была запрещена, а следовательно, нужного колдомедика в Англии просто не было. Но ситуация на факультете Гриффиндора была настолько плачевна, что новый директор Хогвартса Марк Тревор добился от министра разрешения и дал добро пригласить специалистов из другой страны.
Потому не удивительно, что "колдомедики-мозгоправы" у студентов доверия не вызывали. Тем более, что им было необходимо просмотреть воспоминания и мысли студентов, которыми ученики по понятным причинам с посторонними делиться не хотели.
Но колдомедики принесли все необходимые клятвы молчать о том, что они увидят и узнают. Кроме того, директор Тревор успокоил студентов тем, что данные специалисты в Англии лишь временно. Как только их работа будет закончена, они покинут страну, и ученики больше их никогда не увидят.
Сканирование подсознаний и удаление закладок проходило в присутствии их деканов и главы отдела магического правопорядка Амелии Боунс. Директор Тревор официально заверил всех студентов, что подробности о закладках на их подсознании не будут преданны массовой огласке, но настоял, что единственным исключением в клятве должны быть подробности о преступных намерениях, ментальных закладках в подсознании студентов, и их авторе.
Начиная от того, кто эти закладки установил, как они должны были влиять на молодых волшебников и чем им это всё грозило в будущем.
Деканы факультетов присутствовали для моральной поддержки и представляли интересы своих студентов. Амелия Боунс могла сразу же принять заявления от студентов об открытии дополнительного уголовного дела, если у тех было такое желание.
Учитывая то, что говорили своим пациентам маги-менталисты, то глава магического правопорядка была бы очень удивлена, если бы кто-то из студентов не потребовал бы призвать предыдущего директора Хогватса к ответу. Однако, у любого правила есть исключение, и имя ему - Молли Уизли.
-Миссис Уизли. Поймите нас правильно, - пытался достучаться до матери ментальный маг. - В будущем ментальные закладки в подсознании Ваших детей могут очень сильно навредить их жизням. Со временем эти закладки вообще будет невозможно удалить. Если Дамблдор...
Это было ошибкой. Когда колдомедики обрисовали ей всю опасность и запущенность ситуации с её детьми, и указал на имя того, кто в этом замешан, то крик и скандал, поднятые этой особой и фанатичный блеск в её глазах вызвал у присутствующих очень нехорошие подозрения. К счастью в этот момент в палату вошли Билл и Чарли Уизли, а также их отец.
-Билл! Чарли! - Обрадовался Рон.
Несмотря на то, что он очень любил мать, её поведение зачастую было чересчур громким и вызывающим. Мать отказывалась понимать, что своими криками она позорит не только себя, но и своих детей. Но больше всего его раздражало то, что мать слишком явно показывала окружающим свою власть в семье и то, что считает своего "Рончика" ушедшим своим умственным развитием не дальше пятилетнего ребёнка. Особенно остро это ощущалось, когда Рон принимал свои собственные решения, что принималось их матерью, как святотатство и каждый раз заканчивался грандиозным скандалом. В этом году, когда Гермиона гостила у них в "Норе" она сказала, посмотрев на их жизнь со стороны:
- Знаешь, Рон. В России был такой политический лидер. Звали его Хрущёв. Весьма колоритная была личность. Так вот. Ваша мать как Хрущёв. Он как-то сказал: "Есть лишь два мнения. Моё, и неправильное".
