-Просто ваш дед – чистоплюй. Магия разума требует всестороннее развитие. В том числе и в виде практики, а именно, в проникновении в разум другого разумного. Иначе будет перекос в развитии дара, и мы получим то, что имеем в лице Мерлина. Защита и нападение – взаимосвязаны. Только так!
Волан-де-Морт вопросительно посмотрел на Тревора:
-Свет – Тьма. Взаимопроникновение как часть одного неделимого целого?
-Молодец, – одобрительно одобрил Тревор. – Но наш Мерлин слишком благороден для развития легилименции. Он считает, что читать чужие мысли…, как ты там говорил? О! Аморально! Во как!
-Аморально? – Изумилась Чара. – А с каких пор в людских душах появилась мораль? Желание пожрать. Секс. Власть и деньги. Вот и всё, что составляет сущность любого разумного. Именно эти желания и двигают развитие людей.
-Ты забыла о славе, – поправил её Граффиас.
-А, да, точно. Жажда славы. Это единственная положительная черта, что отличает людей от зверей. Именно желание прославиться заставляет людей совершать подвиги и благородные поступки.
-Забота о детях…, – неосмотрительно влез благородный Мерлин.
-Ну-у-у, – протянула Чара, – это спорный вопрос. Забота о потомстве, это скорее животные инстинкты. К человеческой душе и морали оно имеет весьма отдалённое отношение. Во всяком случае, если взять в целом животный мир, и сравнить их с родом человеческим, так вот, животные – более трепетно относятся к своим детёнышам, чем люди. Это если сравнивать животный мир и людской род в целом. И яркий пример о любви отца к дочери сидит прямо перед нами.
Волан-де-Морт посмотрел на окончательно раздавленного Мерлина.
-Мы отклонились от темы разговора, – сказал Тревор, желая хоть как то отвлечь Чару от Мерлина, и вернуть разговор в нужное русло.
Однако Чара не была бы собой, если бы не вбила ещё один гвоздь в крышку гроба своего деда. Бросив на Мерлина брезгливый взгляд, она прошипела:
-Следи за своими мыслями, старик? Ты кто? Член семьи? Или, может, друг семьи? Ты убийца моей мамы, гнида! – Присутствующих магов вдавило силой в кресла, а температура в зале начала стремительно повышаться. – И только благодаря заступничеству моих братьев и прадедушки ты всё ещё дышишь!
Чара посмотрела на Тревора:
-Если он ещё раз на меня тявкнет…!
понимающе поднял руки. Устало посмотрев на потолок, и потерев лоб, он проворчал:
-Дети.
Тут встал Граффиас:
-Так, Чара. Ты никуда не высовываешься. Точнее, ты пойдёшь с нами и постоишь в сторонке. Так ты хотя бы будешь у меня на глазах, чтобы глупостей не натворила. Пока мы будем разбираться с «гостями», нужен будет кто-то, кто присмотрит за детьми и Хогвартсом, пока мы будем заняты. Есть у меня кандидаты. Тем более, что давно нужно было это сделать.
====== Битва за Мир! ======
Спустя час в подземельях школы.
Основатели Хогвартса неотрывно следили за Граффиасом Певереллом. В просторном зале было начерчено четыре ритуальных круга, исписанные мелкими рунами. В каждом из них стоял саркофаг, которые также были исписаны цепочками рун. Вот над последним саркофагом некромант провёл рукой. Под его пальцами вспыхнули и погасли последние руны. Сняв последние чары стазиса, некромант открыл саркофаг. Салазар Слизерин со своего портрета с жадностью всмотрелся в своё молодое двадцатилетнее тело. Тем временем с помощью Воскрешающего Камня Граффиас призвал душу и, вселив её в тело, начав привязывать её к новому носителю. Дождавшись, когда некромант закончил с последним телом, Салазар Слизерин сказал:
-Хорошо. Теперь поставьте наши портреты рядом с каждым из саркофагов. Когда мы очнёмся, мы впитаем в себя те воспоминания, что скопили в себе наши портреты. Учитывая то, сколько времени мы были изолированы от мира, это займёт не так много времени.
Граффиас усмехнулся:
-Я всегда подозревал, что ваши портреты не так просты. Слишком уж вы умны и самостоятельны.
-А то! – Раздулся от самодовольства Салазар Слизерин. – Они, конечно, не крестражи, но Ровена знала своё дело. Хотя, главная заслуга, разумеется, моя. Зелья, которыми я пропитал наши портреты…
Портрет Ровены фыркнул:
-Да. От скромности ты не страдаешь. Можно подумать, что это ты проводил обряды и зачаровывал наши портреты, умник.
-Но, идея-то была моей, – не уступал Салазар.
-Ладно, молодёжь, – Граффиас стремительным шагом направился к выходу. – Дальше вы сами. Как только ваши мозги встанут на место, вы знаете куда идти, и что делать.
Посмотрев на захлопнувшуюся дверь Салазар возмущённо воскликнул:
-Ты это кого молодёжью назвал? Нет, вы слышали?
На что Ровена усмехнулась:
-Учитывая то, сколько ему лет, он нам в пра-пра-прадедушки годится.
На лице Салазара выплыла проказливая улыбка:
-Хочешь сказать, что в его глазах ты маленькая, сопливая девочка?
Ровена от возмущения открыла рот:
-Ах…, ты…, ты…, ты…, – пыхтела волшебница, от возмущения не находя слов.
-Я…, Я…, Я…, – самодовольно повторил Салазар, кивая на каждое «ты» своей головой. – И не нужно так близко это воспринимать к своему маленькому, девичьему сердечку. – И тут же вновь не удержавшись, добавил. – Подумаешь, бантики, рюшечки, панталончики и платочки…, сопливые.
