К тому моменту, как Гермиона вышла из ванной комнаты, Гарри уже установил столик и два кресла, взятых из главной гостиной (заклятие "Акцио" он теперь мог применить даже во сне). Стоя во главе накрытого праздничного столика, к счастью, с едой проблем не было: того, что принесли соседки Гермионы, могло хватить и на десятерых - Гарри с улыбкой сказал:
- Мисс Грейнджер, позвольте пригласить Вас на романтическое свидание, - парень с растрёпанными волосами и в не менее растрёпанной одежде смотрелся весьма комично. Гермиона посмотрела на потолок и, взявшись за свой подбородок, картинно задумалась.
-Нууу... как порядочная девушка, я должна подумать. Где-то недельку, другую. Таковы правила, а ведь мы не хотим нарушать правила, ведь правда, Гарри? О, кстати, романтические свечи тоже будут?
Гарри растерянно посмотрел на столик и, почесав затылок, выдал:
- Мнда... со свечками ошибочка вышла, - однако в этот момент Гермиона уже обняла его за пояс и, прижав к себе, со счастливой улыбкой сказала:
- К чёрту правила и свечки, я согласна, - после чего поцеловала в щёку. На лице Гарри впервые за долгое время расплылась не менее счастливая улыбка. Дальнейшие разговоры были прерваны совместными руладами, издаваемыми двумя желудками и сообщающими всему миру о коварстве их хозяев: здесь столько еды, а они....
В конце ужина Гермиона вновь спросила.
- Гарри, я так понимаю, во время разговора с Делакуром ты узнал нечто, что тебя очень расстроило. Так о чём вы говорили? - Гарри задумчиво отложил самодельный бутерброд и стал рассматривать свою подругу, думая о том, как ей преподнести то, что он узнал за сегодняшний день.
- После твоего ухода, Гермиона, ко мне подошёл Делакур и попросил уделить ему время для приватного разговора. То, что он мне сказал, меня не столько расстроило, сколько шокировало. В общем так...
Спустя десять минут после окончания рассказа Гермиона продолжала задумчиво рассматривать шторы на окнах. Гарри не мешал ей думать, за что она была ему благодарна. Ему и самому было, о чём подумать, и в первую очередь, о своём отношении к самой Гермионе. Уже не в первый раз он называет её "своей Гермионой". Слова сами вырываются из его груди. Да и не похоже, что девушку они возмущают.
- Знаешь, Гарри, похоже в нашей жизни наступил этап, на котором необходимо подвести итог, чего мы добились, чего хотим добиться в жизни, и какие у нас шансы добиться в будущем того, чего мы желаем. Чем больше я об этом думаю, тем более мрачное будущее для нас мне представляется и связано это с тем, что несмотря на наши различия, у нас много общего.
- Я в последнее время тоже об этом много думаю. У нас не было друзей в магловском мире. Мы не смогли найти друзей и в магическом мире. Рон не в счёт. Теперь я понимаю, что мне просто очень хотелось, чтобы у меня был друг, а он очень вовремя оказался рядом. Я ХОТЕЛ считать его другом. Но он не был другом. Одноклассник, приятель, но не друг. Только не после сегодняшнего дня. Для меня этот мир такой же чужой, как и для тебя, Гермиона. Возможно, если бы я вырос в нём, я бы относился к нему по-другому. Но Гермиона, хоть я и родился в магическом мире, волшебники выкинули меня из него. Никто не интересовался, как я живу. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. Их благодарности за спасение магической Англии не хватило даже на Рождественскую открытку. Да, они считают меня героем, но мне бьют в спину при первой возможности уже не в первый раз. Они словно ждут, когда появится повод, чтобы отвернуться от меня или предать. Этот год ясно показал, что в этом мире мне не место. Я не вижу в нём будущего ни для себя, ни для тебя. Извини, если обидел.
- Нет, Гарри, ты прав. Сколько я ни пыталась быть полезной для факультета, я всегда была в нём изгоем. Меня терпели только из-за тебя. В том числе и Рон. Теперь-то я это понимаю. Я всё равно буду для них "грязнокровкой". И не спорь, Гарри, мы оба знаем, что это так. Как только от тебя все отвернулись, как мне тут же показали моё место. Это чужой мир, и как бы мы ни старались стать его частью, он никогда не примет нас. Здесь уважают даже не столько магический талант, сколько Власть и Деньги. Отсюда выходит главный вопрос. Что нам теперь делать? Ведь в магловский мир мы тоже вернуться не сможем, то есть, вернуться-то мы можем, ну ты сам понимаешь.
- Да, Гермиона, я понимаю. Магия слишком сильно вошла в нашу с тобой жизнь. Но и жить мы тут не сможем, нам просто этого не позволят. Я теперь даже не знаю, к кому из нас волшебники испытывают большее отвращение, к тебе или ко мне. Знаешь, чем больше я смотрю на свою жизнь, тем больше понимаю, что мои родители выбрали не ту сторону.
- Гарри! - возмущённо воскликнула Гермиона.
Однако Гарри предостерегающе поднял ладонь и продолжил:
