Но было поздно. Ее снова вышвырнуло прочь от света, обратно в ледяную пустоту. Она была одна и ничего не могла поделать с тем, что только что услышала. Что должно произойти в Париже? Почему они хотели, чтобы Чарльз Форс отправился туда? И действительно ли София — это настоящее имя Джордан? Что Посетитель задумал с ней сделать? И кто эта девушка, которую преследует Левиафан?
Есть ли у нее возможность помешать хоть чему-то из этого? Или она обречена знать, что приближается конец света, и не иметь ни малейшей возможности вмешаться, и будет лишь наблюдать за происходящим из первого ряда?
МИМИ
Она пнула дверь с такой силой, что та сорвалась с петель и с грохотом рухнула на пол. Но за этим ничего не последовало. Ее вызов остался без ответа. Мими осторожно подобралась к дверному проему и пошарила по стене у двери, нащупывая выключатель. Когда свет все-таки удалось включить, Мими обнаружила картину разгрома: все содержимое домика было перевернуто вверх дном.
— Ну и? — Произнесла она, состроив гримасу.
Кингсли принялся суровым взглядом озирать эту мерзость запустения. Мими зажала нос и постаралась не дышать.
— Что это? — Спросила она, едва не задыхаясь.
Запах был сладковато-тухлый, как будто что-то оставили гнить.
Кингсли покачал головой. Мими решила, что вообще-то не очень ей и хотелось это знать. Тут братья Леннокс вломились в заднюю дверь и остановились перед этим воплощением хаоса. В размахе здешнего погрома было нечто патологическое — от перевернутого дивана, у которого кто-то вспорол подушки, добавив к беспорядку кучи перьев, и до ящиков столов и комодов, содержимое которых было вывернуто на пол. Повсюду валялись пустые бутылки и газеты вперемешку с остатками пищи — полиэтиленовыми обертками, грязными бумажными тарелками, полупустым пакетиком «M&M's» и нераспечатанными банками «Ред булл».
Что-то в этом погроме выглядело знакомым. Мими осознала, что уже видела нечто подобное: несколько лет назад в городской дом Форсов проникли воры и комната родителей была разгромлена именно таким образом — все вытряхнуто, перевернуто и перемешано. Мими вспомнила, как это было странно — увидеть шкатулку, в которой Тринити хранила драгоценности, посреди постели, сломанную и опустошенную, в беспорядочной груде одежды и старых семейных фотографий, вытряхнутых ворами из шкафа.
Здесь было то же самое: кто-то перебрал, а потом побросал все до единой вещи в комнате. Явно что-то искал.
Кингсли знаком велел Мими двигаться дальше, и они стали медленно пробираться по коридору. Они обнаружили две спальни. В обеих царил такой же разгром, как и во всем доме. Из кухни появились Сэм и Тэд.
— Есть что-нибудь? — Спросил Кингсли, по-прежнему держа оружие на изготовку.
— Пусто, кэп.
— А вот это недавнее, — произнес Кингсли, поднимая бумажный пакет с эмблемой «Макдоналдса». — Он еще теплый. Будьте начеку, — скомандовал он.
Мими продолжала осматриваться.
Тогда в Нью-Йорке воры унесли бриллианты Тринити стоимостью в четыре миллиона долларов. Но ограбление было еще не самым худшим. Мими помнила, как ее оскорбляло то, что в их доме хозяйничали чужаки. Один из них оставил на столе в столовой чашку с кофе, и на деревянной поверхности образовалось уродливое пятно.
Вопрос был не столько в утрате драгоценностей, хотя Мими огорчало, что теперь они не достанутся ей в наследство, — вопрос был в принципе: кто-то вторгся в твое пространство. Незваным и нежеланным. И использовал твой дом как место для развлечения. На изголовье кровати Мими обнаружились грязные отпечатки ног, на белом ковре — крошки, а на шелковом постельном покрывале — пятно от шоколада. (Во всяком случае, Мими надеялась, что это был шоколад.)
Полицейские приехали, сняли отпечатки пальцев и составили протокол. Далее, конечно же, ничего не последовало. Чарльз сказал, что большинство воров сбывают драгоценности на черном рынке, а там украшения разбирают и обезличенные камни для отмывки денег продают через сомнительных торговцев на Пятой авеню. К счастью, страховка покрыла большую часть причиненного вреда, и стоимости камней в том числе, так что финансовых потерь особых не было — лишь сентиментальные чувства и ноющее ощущение несправедливости.
После того вечера родителям Мими пришлось за выходные перекрасить всю квартиру. Слуги навели повсюду порядок. Как только поступили выплаты от страховой, Тринити поставила на уши «Гарри Уинстона» и несколько аукционов. Через несколько месяцев Мими позабыла об этом происшествии. Жизнь продолжалась.
Но при виде разгрома, учиненного Серебряной кровью, на нее снова нахлынули воспоминания о том кошмарном вечере. О том, каким мертвенно-бледным был Чарльз, как у Тринити на глаза наворачивались слезы и как Джек врезал кулаком по диванной подушке. Мими же хватило одного взгляда на надругательство, совершенное над их прекрасным домом, и она тут же заявила:
— Я пошла заказывать нам люкс в «Сент-Регисе».
