— Ничем. Взяла кофе и яичницу с сыром в забегаловке на той стороне улицы. И сидела читала «Пост», — сообщила Шайлер. — Неземное блаженство.
Доктор Пат сменила обстановку. Когда Шайлер была у нее в последний раз, белоснежный кабинет выглядел словно холл суперсовременной гостиницы, выдержанной в стиле минимализма. Теперь же он напоминал причудливую и поражающую воображение «комнату смеха». Застекленные стенды, заполненные стеклянными глазами; кушетка, сооруженная из скрепленных вместе чучел животных, — все это было прикольно, но граничило с сумасшествием. На стенах висели венецианские зеркала, а на белых диванах лежали покрывала из шкур. Все в целом по-прежнему напоминало гостиничный холл, но сейчас тут, похоже, готовились к прибытию Вилли Вонки, а не Снежной Королевы.
— Здравствуйте, доктор Пат. Что это у вас тут стряслось? — Поинтересовалась Шайлер, проходя следом за врачом в процедурную комнату.
К радости девушки, процедурная по-прежнему выглядела совершенно обычно.
— Мне надоела химчистка. Белое очень трудно содержать в подобающем виде. — Доктор Пат улыбнулась. — Оливер, твоя мать спрашивала, что ты хочешь на обед, — бросила она племяннику, прежде чем закрыть за собой дверь.
Накануне вечером доктор Пат пришла в их гостиничный номер, чтобы осмотреть Шайлер и взять кровь на анализ, но за результатами велела явиться в клинику.
— Ну и что же у нас плохого? — Спросила Шайлер, присаживаясь на краешек стола.
Доктор Пат сверилась с медицинской картой.
— Ну что ж, все показатели крови вошли в норму, и по человеческим меркам, и по вампирским. Давление, щитовидка и все прочее тоже в норме.
— Но должна же быть причина.
— И она есть. — Доктор Пат отложила папку, прислонилась к стене и скрестила руки на груди. — Изоляция не идет на пользу бессмертной душе, — произнесла она. — Тебе нужно находиться среди тебе подобных. Ты очень долго была вдали, и теперь нервное напряжение слишком велико, твой организм как будто отравлен.
— Поэтому мне в последнее время было так паршиво? — Переспросила Шайлер. — Из-за того, что я жила вдалеке от других вампиров?
— Да, как ни странно это звучит, — кивнула доктор Пат, постукивая пальцами по стетоскопу. — Кровь взывает к себе подобным. Ты была одна, в состоянии стресса, вытолкнутая из сообщества. Мой племянник рассказал, что вы побывали на вампирском балу в Париже. Стало ли тебе лучше на время бала?
Шайлер задумалась. Тогда она была слишком возбуждена и не обратила на это внимания, но да, доктор Пат была права. Пока ее окружала Голубая кровь, Шайлер не испытывала приступов неудержимой дрожи. Не считая, конечно, тех минут, которые она провела в подземелье в одиночестве. В сотне футов под землей, вдалеке от всех — пока не появился Джек. А как только они с Оливером снова пустились в путь, дрожь тут же вернулась.
— «Плохо человеку, когда он один», — процитировала доктор Пат. — То же самое можно сказать и про Голубую кровь.
— А как же мой дедушка? Лоуренс ушел в изгнание. Он много лет прожил в одиночестве, вдали от своего народа. Однако же ни одного из моих симптомов у него не проявлялось, — возразила Шайлер.
— Твой дедушка, насколько я припоминаю, был бессмертным. Редкая разновидность. Те, кто способен переносить длительные периоды изоляции от сообщества. Он выбрал изгнание, зная, что сумеет справиться с этим. Физически и психически.
Шайлер обдумала поставленный диагноз.
— Какое-то это объяснение... чересчур простое, — в конце концов произнесла она.
— Знаешь, Шайлер, у Красной крови есть для этого специальное слово. Ностальгия — это не просто состояние рассудка. Это еще и сопряженные с ним физические симптомы. Твоя вампирская сущность делает тебя сильнее и быстрее любого человека. Но к тому же обостряет все твои человеческие недомогания. Ты, если так можно выразиться, получила лучшее от обоих миров.
МИМИ
Через две недели после голосования Мими обнаружила на своем электронном адресе письмо, в котором ее приглашали встретиться с Форсайтом в Хранилище, в Башне Форсов, во второй половине дня. Последний урок у Мими в этот день был для самостоятельной работы, так что девушка смогла закончить пораньше и взяла такси.
Ей в любом случае нужно было наведаться в Хранилище. Как-то вечером Мими принялась искать свою любимую авторучку и вспомнила, что оставила ее в кабинете Чарльза, когда в последний раз выполняла там домашнее задание. В отцовском кабинете было, как всегда, чисто прибрано, стол практически пуст, если не считать часов Тиффани и настольного календаря. Мими проверила все шкафы и ящики, но так и не нашла свой драгоценный «Монблан».
Девушка уселась в крутящееся кожаное кресло и повернулась, оглядывая комнату. Ее внимание привлекли несколько неподписанных кассет, засунутых в глубь полки. Мими встала и осмотрела их. На кой Чарльзу сдалось это старье? На кассетах стояли пометки:
