Наследие ван Аленов полностью

Блисс чувствовала себя брошенной и одинокой. Может, Посетитель и прав. Может, он и вправду единственный, кому она действительно может доверять. Мать даже не потрудилась подождать ее, повидаться с ней, поговорить с дочерью, которая так отчаянно в ней нуждалась. Что же касается Дилана — может, он тоже вероломен. Действительно ли он исчез? Действительно ли его к ней не пускают? Раньше он прорывался — что же его удерживает теперь?

Вот ее ничто не удержит.

Возможно, Посетитель прав. Она не могла больше думать. Она плохо видела. Знала лишь одно: она невыносимо устала слышать этот голос в своей голове. Невыносимо устала бороться.

«Давай! НУ ДАВАЙ ЖЕ! УБЕЙ ЕЕ!!!»

Она очень-очень устала сопротивляться и быть хорошей... Может, если она сделает то, что он требует, он перестанет ее мучить? Может, если она сделает то, что он хочет, ее наконец-то оставят в покое...

Блисс дошла до места, где сидела Шайлер, и извлекла из букета осколок стекла.

ШАЙЛЕР

— Теперь ты поправишься. Все будет хорошо, — пробормотала Шайлер.

Джек спал у нее на руках. Девушка знала, что он будет жить. Она это чувствовала. Ее кровь спасла его. Она была единственным, что могло его спасти. Она вернет жизнь в его тело и изгонит черный огонь Левиафанова копья.

Шайлер оглядела пустой собор. Мими еще не вернулась. Ее бывшая заклятая противница выглядела сломленной и потерянной. Там, в глубинах глома, что-то стряслось.

Шайлер покрепче прижала Джека к себе, но тут послышались шаги. Кто-то шел к ней. Кто-то остановился, нависая над ней.

— Блисс, что ты делаешь?! — Воскликнула Шайлер.

Ее подруга выглядела сейчас словно ведьма: рыжие волосы растрепаны, черное платье порвано, а в руках она держала что-то блестящее и зловещее.

— Прости, Шайлер. Прости, — всхлипывая, выдавила Блисс.

Шайлер положила Джека на пол, стараясь уберечь его. Она встала и заслонила лежащего.

— Блисс, положи нож.

— Я не могу... я должна, — проскулила Блисс. — Я не хочу, но я должна.

— Что ты имеешь в виду? Что происходит? Что с тобой стряслось?

— Мой отец... он у меня в голове. Он приказывает мне. Он сказал, что я должна это сделать, или я никогда больше не увижу Дилана.

— Твой отец? — Переспросила Шайлер.

Но она уже поняла, каков будет ответ. Как там однажды сказала Корделия? «Мы опасаемся, что какое-то из наших старейших семейств укрывает самого Темного князя. Мы не знаем, кто это делает и каким образом, но подозреваем, что предательство проникло в самые верхи Совета». Блисс Ллевеллин все это время была Серебряной кровью. Блисс носила в себе Люцифера. А потом Шайлер вспомнила слова Лоуренса: «Твоя сестра станет нашей погибелью». Блисс — вот ее неизвестная сестра. Блисс была рождена, чтобы убить ее.

— Нет, Блисс, ты вовсе не должна это делать... Я могу помочь тебе. Мы что-нибудь придумаем. Ты не должна выполнять его приказы.

Блисс не ответила. Вместо этого она кинулась на Шайлер. Та едва успела увернуться. Но Блисс поймала Шайлер за подол юбки и потащила к себе. Шайлер чувствовала, как клинок медленно приближается к ее сердцу. Вот и Джек рисковал жизнью ради нее, а она — ради него, и все понапрасну. А она ведь знала...

— Блисс, пожалуйста! — Расплакалась Шайлер. — Не надо!

Клинок был уже в дюйме от груди Шайлер, но в последний момент Блисс заколебалась.

— Прости! Прости, пожалуйста! — Воскликнула Блисс, отпустив подругу.

Слезы ручьем текли по ее лицу.

— Блисс, перестань! Что ты делаешь?! — Закричала Шайлер. — Нет!

Блисс мощным ударом вонзила меч архангела себе в сердце, оборвав свою жизнь, и стекло рассыпалось на миллион осколков.

МИМИ

Сообщество было охвачено смятением. Форсайт Ллевеллин исчез. Похищен Кроатаном? Или он сам — Кроатан? И кому теперь можно доверять? Мими размышляла над тем, отчего Форсайту настолько не терпелось устроить заключение уз. Действительно ли он настолько пекся о благе клана или тут крылось нечто иное? Знал ли он, что скрывается под собором? Тем временем в Совете царил хаос. Конец света — Серебряная кровь в церкви! На заключении уз! Это было безумием, не имеющим оправдания! Нужно было встретиться и обсудить, что делать. Встречи происходили одна за другой, и разбирательства тоже, а решения так и не принимались. Мими поняла, что они с Джеком нужны Совету даже сильнее, чем прежде. Даже сильнее, чем вчера.

Собор благополучно пережил нападение; он совершенно не пострадал, если не считать того, что абсолютно все поверхности покрылись черной пылью. Когда на рассвете следующего дня Мими вошла в двери собора, она была до некоторой степени рада, что на этот раз на церемонии не будет никого, кроме них с Джеком. Потому что их заключение уз касалось не только их двоих — оно было нужно для выживания их народа. Таков был ее долг.