– У людов королева, – уточнил Абажур, наблюдая за ползущими по потолку тараканами, и несколько Гниличей захихикали.
Но Кувалда не позволил вновь сбить себя с толку.
– Мы все – офин большой Зелёный Фом, – назидательно произнёс он, с подозрением разглядывая подданных. – И когда меняется королева у люфов, то же самое происхофит и у нас…
– Ты уходишь? – изумился Копыто.
– Сам признался! – выкрикнул кто-то из Дуричей.
И только умный Абажур прищурился, не торопясь реагировать на странное заявление великого фюрера.
– А что происхофит, когфа меняется королева? – поинтересовался одноглазый, пропустив вопросы мимо ушей.
– Начинаются репрессии, – радостно сообщил Копыто, одновременно бросив выразительный взгляд на авторитетного уйбуя Гниличей.
– Когфа меняется королева, всем очень нужны феньги, – объяснил Кувалда. – А за феньгами люфы прифут к нам.
– Зачем? – не понял Утюг.
– За феньгами.
– Зачем к нам?
– Всегфа прихофили и сейчас прифут.
Это заявление никто оспаривать не стал.
– С деньгами плохо, – сообщил Копыто. Затем потянулся за бутылкой «совещательного» виски, увидел, что она пуста, и горько выругался.
Абажур, который и выпил последнюю дозу в тот самый миг, когда Копыто мечтал о репрессиях, счастливо улыбнулся и скатил глаза к переносице.
– Короче, мы фолжны решить, гфе взять фенег, чтобы уфовлетворить жафных люфов, – закончил одноглазый.
Свалившееся как снег на голову несчастье заставило дикарей отвлечься от выяснения личности великого фюрера и сосредоточиться на той проблеме, за игнорирование которой могли повесить. Краткий мозговой штурм принёс ожидаемый результат:
– Пусть новая королева квоты на грабежи увеличит! – предложил Абажур.
– Точно! – поддержали его верные Гниличи.
– Это справедливо!
– И законно.
Дикарям показалось, что они нашли идеальный выход из положения, но Кувалда знал, как к подобному предложению отнесутся в Зелёном Доме, и покачал головой:
– Чаще, чем сейчас, грабить не разрешат.
– Тогда откуда деньгам взяться?
– Вот я и говорю: фумайте.
– Раньше он нас к этому не призывал, – пробормотал Абажур.
Его приятели согласно закивали.
– Раньше он совсем другим был.
– Таким же был: деньги требовал и ругался, – пожал плечами Утюг.
– Совсем Кувалда после смерти не изменился…
– Может, ещё изменится?
– О чём вы там бормочете? – осведомился одноглазый, недовольный тем, что Гниличи вновь принялись шушукаться.
– Думаем, где деньги взять, Твоё великофюрерское превосходительство, – верноподданно, как ему казалось, ответил Абажур, одновременно разглядывая мудрый лоб мудрого руководителя и пряжку на его ремне.
– Фумайте тише, вы фругим мешаете.
– Как можем, так и думаем.
– Не спорь, он ведь умирает, – прошептал Абажуру Утюг.
– И хорошо, – отмахнулся авторитетный Гнилич.
– Я слышал, перед смертью разные человские диктаторы приказывали казнить своих верных подданных, – опасливо сообщил Утюг. – Чтобы, значит, дольше не выжили, чем вождь и благодетель.
Гниличи в ужасе умолкли.
– Погубит он нас! – прошептал кто-то, обдумывая вариант побега.
– Пропали…
– Не такие уж мы и верные, – протянул Абажур.
– За это диктаторы в первую голову казнят!
– Больным повод не нужен.
– Я велел фумать тише! – прикрикнул Кувалда, прикидывая, не выставить ли тормозящим уйбуям ещё несколько бутылок.
– Прости, Твоё великофюрерство! – отозвался Абажур, после чего повернулся к Гниличам и шёпотом произнёс: – Дело ясное: Кувалда ещё прежний, но уже не жилец. Подыхает, это всем видно. И пока он совсем не озверел, надо что-то делать.
Уйбуи закивали.
– Минимализм, – повторил Сантьяга, внимательно наблюдая за реакцией Захара Треми. – Элегантно и без пафоса. Что скажете?
– Получилось весьма… скромно, – выдавил из себя масан. – Не похоже на вас.
– Спасибо, Захар, – кивнул комиссар. – Я изо всех сил старался сделать кабинет максимально простым и неброским, и мне, кажется, удалось. – Нав с удовольствием оглядел новую обстановку и негромко добавил: – Правда, получилось дороговато.
– Насколько? – из вежливости поинтересовался Треми.
– Князь сказал, что мы могли бы выиграть две небольшие войны.
– Но ведь оно того стоило?
– Безусловно.
Занявшись переустройством рабочего места, Сантьяга распорядился вынести всю мебель и заменить её специально сконструированным креслом, идеально подогнанным под его высокую фигуру. Рабочий стол, если в нём появлялась необходимость, поднимался из пола, и там же прятались стулья и кресла для гостей, так что, кроме кресла, постоянной мебелью кабинета были лишь две скромные книжные полки у входной двери. Зато одна из стен стала гигантским монитором, управление которым осуществлялось жестами правой руки комиссара, следующая превратилась в панорамное окно, а третья – панорамным окном туда, куда Сантьяга хотел сейчас смотреть: комиссар выбирал город, ракурс, запускал нужный артефакт и во всё окно распахивался портал, в который при желании можно было шагнуть.
