Бело-голубая звезда снова возникла на экране, но уже сзади, и быстро съежилась, а они понеслись дальше по сужающейся трубе, наполненной мраком. Затем пошли быстрые тошнотворные повороты, а потом все огни на «Эребусе» погасли, и наступила невесомость.
– У-у-ух! Простите, ребята, – раздался из темноты хриплый голос. – Провал… и как раз тогда, когда Мы были почти у цели. Этот для меня новый. Не знаю, насколько он велик. Придется потерпеть.
На корабле наступила полная тишина. Неужели это всего лишь обычный провал? Дари задумалась. А если они застрянут в нем навсегда? Ей сразу вспомнился Адский Колодец Времени. Предыдущие виражи и вращения взбаламутили ее желудок, невесомость и темнота тоже внесли свою лепту в ухудшение ее самочувствия. Еще немного, и ее стошнит. Но на ее счастье, через две минуты экраны снова ожили. «Эребус» спокойно двигался по орбите вокруг полупрозрачного, слегка светящегося Шара. Внутри него мелькали призрачные разноцветные огни. Иногда они на мгновение исчезали, и матовая поверхность сферы становилась прозрачней.
– Вот мы и прибыли, – объявил Дульсимер. – Точно по расписанию.
Дари во все глаза смотрела на дисплеи. Где же планета с луной, которая, как считали они с Каллик, и есть Дженизия, родина зардалу?
– И где же это мы? – Ненда высказал немой вопрос Дари.
– Там, куда стремились. – Болтанка в Свертке явно пошла Дульсимеру на пользу. Его голос звучал жизнерадостно и гордо, а сам он больше не напоминал бесформенный мешок.
– Вот, – он указал средней рукой на центральный дисплей, – вот оно.
– Но ведь это не то место, куда мы хотели попасть, – запротестовала Дари.
Большой грифельно-серый глаз перекатился в ее сторону.
– Может, вы хотели попасть и не сюда, но это именно те координаты, которые вы мне дали. Мы сейчас как раз на месте. А поскольку опасности мне не по душе, подводить корабль ближе я не буду.
– Но что это такое? – спросил Джулиан Грэйвз.
– То, что вы видите, – недоуменно ответил Дульсимер. – Вложенные одна в другую концентрические сингулярности. Разве вы ожидали не этого?
Конечно, они ожидали другого. Но теперь этот феномен казался им вполне естественным.
– В Свертку трудно проникнуть, а водить корабли в ней еще сложнее, – сказал Ханс Ребка. – Но это делалось, и неоднократно, судя по тому, что многие корабли вернулись отсюда. И все-таки ни один из них не сообщал о том, что нашел планету, напоминающую тот дублет, который мы видели снаружи и который, как мы полагаем, является Дженизией. Видимо, существует какой-то другой барьер, препятствующий поиску и обследованию Дженизии. Набор подобных сингулярностей вполне мог отпугнуть большинство исследователей.
– Включая нас, – произнесла Дари. (Правило первое космических путешествий: избегай больших сингулярностей. Правило второе: избегай любых сингулярностей.)
– Ну уж нет, – заявил Луис Ненда. – После того, как мы сюда притащились, я не отступлю.
Дари уставилась на него. И до нее вдруг дошло, что взаимная враждебность Ханса Ребки и Луиса Ненды объясняется не тем, что они совершенно разные, а тем, что они совершенно одинаковые – дерзкие, умные и уверенные в собственном бессмертии.
– Но если другие корабли входили сюда и не смогли выйти, – поинтересовалась она, – почему же нам должно повезти?
– Потому что мы располагаем кое-какой информацией, – ответил Ребка.
Их с Нендой роднило еще одно преимущество: луженый желудок. Проникновение в Свертку, которое вывернуло Дари наизнанку, на них никак не повлияло.
– У предыдущих экспедиций не было весомой причины задерживаться здесь, – продолжал он. – Они не рассчитывали найти что-то особенное и поэтому не тратили времени на систематические поиски дороги внутрь. Но мы знаем, что там что-то есть.
– И если это что-то – родина зардалу, – добавил Луис Ненда, – должны быть и вход, и выход. И не очень трудные. Нам надо только найти их.
Разумеется, от нас потребуются сущие пустяки – сделать нечто, чего не удавалось сделать до сих пор ни одному исследовательскому кораблю. Дари добавила еще одно качество к списку общих характеристик Ребки и Ненды: здоровый оптимизм. Но ее размышления особого значения не имели… они уже перешли к деталям.
– На «Эребусе» туда лететь нельзя, – говорил Ребка, – это наш дом.
– К тому же он не может садиться, – добавил Ненда и бросил на Джулиана Грэйвза весьма выразительный взгляд.
– Вроде бы это не проблема, – сказал Ребка. – Прежде чем действовать дальше, давайте договоримся: тот, кто полетит, пусть даже и не помышляет о высадке. Если там, внизу, есть планеты, их нужно хорошенько рассмотреть с безопасного расстояния, а потом вернуться и доложить. А касательно того, какой корабль брать, «Поблажку» или эмбриоскаф… Я за эмбриоскаф: он и меньше, и маневренней, – он помолчал, – и легко может быть заменен.
– Кстати о доме, – добавил Ненда. – Атвар Ххсиал убеждена, что даже от «Эребуса» мало толку, если им не будет управлять Дульсимер. Он тоже должен остаться вне…
– Он, безусловно, там останется, – пробормотал Дульсимер.
Полифем нервно вращал глазами, таращась на мигающий снаружи шар. Похоже, он не нравился пилоту.
