— Так надо, — Михаил обвел всех по очереди тяжелым взглядом. — Поймите. Иначе нельзя. Это мое решение, и я имею на него право.
— Что ж, как хотите, — пожал плечами Хмелин, он явно был недоволен, но, поскольку был штрафником, не мог возражать командиру.
— Айзат, — обратился капитан к другу. — Прошу тебя стать «мастером правой руки» в обряде. Ты его должен знать, мы изучали.
— Знаю, — кивнул татарин. — Хорошо. Насколько я помню, нужно три ножа, уже попробовавших кровь врага.
— Один такой есть у меня, — кивнул Михаил. — Довелось года три назад в рукопашной схлестнуться во время обороны Ш421.
— И у меня есть, я тогда с тобой был, — усмехнулся Айзат.
— Третий я могу дать, — тяжело посмотрел на них Шапиро. — Хоть и пилот, а тоже всякое бывало…
Стена рубки вдруг потекла, словно ее расплавили мощным плазмером, в ней проявилось небольшое отверстие, которое начало стремительно расширяться. Офицеры вскочили на ноги, хватаясь за ручное оружие — рефлексы есть рефлексы, ничего тут не поделаешь.
— Тише! — поспешил успокоить их Михаил. — Система по моей просьбе соединила корабли. Это Гши с напарником прибыл.
Действительно, не прошло и нескольких секунд, как отверстие в стене приняло вид обычного переходного люка с высоким комингсом[11]. Никто из проектировщиков не мог объяснить, зачем на космических кораблях комингсы, они остались от эпохи морских судов и почему-то присутствовали почти на каждом военном корабле. Сколько об них было ушиблено ног и сколько на них вывалено ругательств! Люди протестовали, требовали покончить с этим безобразием, им обещали, но все оставалось по-прежнему.
Люк отъехал в сторону, и через комингс переступил, едва не споткнувшись, Гши Тайхау в сопровождении Лху Йаннау. Они вежливо поклонились и замерли, настороженно глядя на настороженных землян.
— Добро пожаловать на «Тень»! — ступил навстречу Михаил, он говорил, естественно, на крэн’хау.
— Благодарю, — отозвался сын вождя на интерлингве.
— Предлагаю перейти в кают-компанию, — предложил земной капитан. — Там всяко больше места.
— Хорошо.
Михаил направился к выходу, показывая Гши дорогу. При преобразовании корабля лонхайтские наниты оставили внутреннюю обстановку привычной для землян, поэтому, наверное, и комингсы остались — уж их-то как раз можно было без проблем убрать, и Михаил решил попросить об этом Л300. Кают-компания располагалась на другой стороне фрегата, чтобы добраться до нее, пришлось пройти по радиальному коридору. Там легко поместился бы весь экипаж, еще и место бы осталось.
— Л300, сделай, пожалуйста, часть пола в центре гладкой, — приказал Михаил, войдя.
Рубчатая, чтобы ноги не скользили, поверхность пола тут же потекла и стала ровной, белого цвета, словно система знала, что именно требуется для обряда. Впрочем, может, и знала, от нее никогда не знаешь, чего ожидать. В кают-компании тем временем собрались все члены экипажа, исключая дежурных пилотов, Хряченко и Чайки. Даже Торренс пришел и сейчас наблюдал за происходящим, опершись об стену в дальнем углу.
Михаил и Гши переглянулись — слов им не требовалось, оба знали, что нужно делать. Землянина всегда восхищала культура крэнхи, их обряды были очень красивы, честь ставилась во главу угла в любой ситуации, причем честь в том самом понимании, не репутация, а то, что ты сам думаешь о себе. Поэтому Михаил и знал последовательность действий в эн-квайх-йорхайн. Многие люди считали этот и другие обряды «котов» слишком кровавыми, но у расы воинов иначе и быть не могло. Объяснять не понимающим Михаил никогда и не пытался — пусть себе думают, что хотят, тем более что в большинстве это были обыватели, мнение которых значения не имело.
Мастера правой руки, Айзат и Лху, подготовили ножи, разложив их треугольниками на полу. В вершине каждого лежали личные кортики будущих братьев. Михаил и Гши обнажились по пояс и сели друг напротив друга на пятки. Они протянули вперед правые руки и в один голос произнесли:
— Призываем в свидетели светлое небо и темную землю! Призываем в свидетели духи предков и Повелителя Воинов! Примите союз двух равных воинов! Освятите его и благословите!
Айзат вложил в ладонь Михаилу его собственный кортик, его примеру последовал и Лху, передав Гши кинжал с резной костяной ручкой, по виду очень древний, наверное, родовой. Оба молодых воина слитным движением рассекли себе левые предплечья, зачерпнули крови и плеснули ее на пол. Мастера правой руки тут же принялись чертить из смешавшейся крови человека и крэнхи сложный узор между ними. Лху иногда едва слышно подсказывал Айзату последовательность действий, поскольку человек не мог знать всех тонкостей обряда.
— Светлые небеса и Повелитель Воинов! — голос сына вождя зазвенел, в нем слышалось торжество и надежда. — Я, Гши А-Ринно Тайхау, от имени малого клана Гше-Тхойнг и великого клана Дха-Вертонх объявляю Михаила сына Ивана Шмелева своим кровным братом и принимаю его в род! Отныне и навеки! Да будет так!
