Подполковник отошел от карты и прошелся по центру аудитории.
— Итак, господа юнкера, какие первые выводы можно сделать из описанной мной обстановки? Какие недостатки и ошибки в исполнении десантной операции вы заметили? Кто хочет сказать? Юнкер Михайлов… хорошо, начинайте.
— Разведка района высадки проведена слабо, не выявлена группировка войск и организация обороны, господин подполковник, — встав, сразу ответил Олег. — Отсутствует или весьма слабо организовано взаимодействие как между высаженными батальонами, так и с военно-воздушным флотом…
— Отлично, юнкер Михайлов, — подполковник прервал ответ Олега и повернулся к другой части аудитории. — Юнкер Ниткин, ваше мнение…
— Оружие, господин подполковник, — Петр, не ожидавший вопроса, растерялся. Но ответил. — Воздушный десант должен выбрасываться с огнестрельным оружием и ручными гранатометами. Вообще отдельно, в контейнерах или на платформах, следует сбрасывать лишь тяжелое оружие. Например — станковые гранатометы и ракетометы. Или боевую технику.
— Очень хорошо, юнкер Ниткин, — согласился с мнением юнкера подполковник. — Что еще? Кто скажет? Юнкер Павлов? Прошу.
— Полагаю, что к недостаткам следует отнести малую мобильность германских егерей-парашютистов, господин подполковник.
— Интересный ответ, господа юнкера. Неоднозначный, — оскалился в улыбке Константин Сергеевич. — Ваше мнение, господа юнкера?
— Можно? — снова поднял руку Олег. — Слабая мобильность германских воздушных егерей конечно является недостатком. Но из-за отсутствия опыта реальных боев такого масштаба парашютисты представляли собой части легкой пехоты, с соответствующей организацией, вооружением и подвижностью. К тому же местность для передвижения на мобилях не подходящая. Как пример можно указать два застрявших, несмотря на полный привод, броневика…
— Стоп. Юнкер Павлов кажется хочет возразить, — Аристов опять прервал Олега.
— Так точно, господин подполковник. Хочу напомнить, что опыт русской воздушной кавалерии на Эдзо был к тому времени германским генералам известен. А «Кеттенкрад»[7] и внедорожные моторрады[8] уже были разработаны и выпускались серийно. Никаких препятствий к оснащению хотя бы одного полка такой техникой я не вижу.
Так и не начавшийся спор прервал звонок на перерыв. Подполковник, взглянув на часы и изобразив на лице изумление, сказал.
— Урок закончен. За время отдыха попробуйте продумать, как вы бы действовали в сложившейся ситуации на месте полковника Бройера.
Последовал неизменный ритуал окончания урока с командами дежурного: «Встать! Смирно!» и разрешением преподавателя: «Вольно». Только вместо обычной команды, разрешающей разойтись, дежурный приказал выходить во двор, строиться на обед.
Обед был как всегда великолепен. Кормили в училище простонародно, но отлично, это признавали все. Сегодня начали с жирного фасолевого супа, на второе подали гречневую кашу с мясом, потом картофельный пирог с чаем и маленьким пирожным на сладкое. Сытые и довольные юнкера, выйдя после обеда на улицу, построились у входа в столовую. После чего дежурный офицер, спросив, нет ли у кого каких-либо претензий, объявил «вольный получас» — отдых после обеда.
Дружно переглянувшись, юнкера толпой устремились в училищный парк, занимая расположенные там скамейки и забивая «курилки». Впрочем, реально курили немногие из учащихся, большинство предпочитало просто посидеть и погреться на весеннем солнышке.
Как-то само собой получилось, что все первое отделение разместилось в одном месте, на двух рядом стоящих в углу парка скамейках.
— За что я люблю армию, — посидев с минуту молча, не выдержал и начал болтовню Ниткин, — что все в ней по распорядку. Война — войной, а поесть всегда дадут и отдохнуть после этого…
— Ну ты и шутник, Голова, — ответил, назвав Петра присвоенным ему прозвищем, грузин Дадиани. Говоривший, надо заметить, по-русски без всякого акцента. — В летних лагерях так давали отдохнуть, что просто смешно.
— Не, Князь, обедали-то мы все равно по распорядку, — не сдавался Ниткин. — Забыл, что ли?
— Не забыл, — коротко ответил Дадиани «Князь». У которого с летним лагерем оказалось связано несколько неприятных воспоминаний. Он попался дежурному офицеру при попытке сбегать в соседний поселок. И несколько часов простоял «под винтовкой», а кроме того получил дополнительные занятия. Причем отряженный на это дело унте-офицер Зинченко оказался очень зол из-за потери части личного времени и гонял его в хвост и в гриву. — Кстати, — попытался сменить он тему разговора, — Барс, а чего тебя к Старику таскали? — повернулся он к Олегу. Надо отметить, что первоначально, после первых же уроков тактики, на которых Аристов рассказывал о викингах, Олегу дали прозвище «Берсерк». Причиной чего послужили, похоже, несколько драк с пытавшимися его обидеть юнкерами второго курса. Но слово оказалось слишклм длинным и как-то постепенно сократилось до «Берса» и потом незаметно превратилось в «Барса».
— Ты что, Князь, винишь Барса в чем-то? — удивился Ниткин.
