— Господин мой!..
Жестом остановив вскочившую было Авдотью, наследник успокаивающе бросил:
— Цикута мне не страшна.
Отправив переволновавшуюся служанку унести кувшин и кубки, царственный отрок подхватил со стольца, стоящего рядом с его ложем, пояс с небольшим клинком в простых ножнах. Затем откинул прочь с лавки нарядный полавочник, и провел рукой по толстенной буковой доске.
— Подойди. Крепкое ли дерево?
Иван, не совсем понимая, что от него хотят, послушно согласился.
— Смотри.
На тихим выдохе, мелькнув в воздухе тусклыми узорами дамаска, короткий детский кинжальчик пробил лавку насквозь, войдя в плотное дерево почти до рукоятки.
— Достань.
Как средний из царевичей ни пыхтел, как ни старался, так у него ничего и не вышло. Быть может, ему мешал переполнявший его безудержный восторг и удивление?.. Или чувство сопричастности к чему-то жутко таинственному… Тем временем старший брат, уперевшись коленом, спокойно вытянул хищную «рыбку» обратно, тут же вложив ее в ножны. Вернул на место полавочник, уселся и очень проникновенно пообещал:
— Лет через пять, если будешь усерден в упражнениях, тоже сможешь то, чем должно владеть истинному Рюриковичу и моему брату.
Пережив целый вал самых противоречивых чувств, десятилетний отрок понимающе улыбнулся, затем похлопал по лавке рядом с собой:
— Садись. Делай то, чему научился.
Прикрыв глаза для большей чувствительности, Дмитрий внимательно проследил, как Узор брата начал по чуть-чуть наливаться силой. Затем его сияние медленно изменилось, стремясь сжаться в одну точку. Миг, другой — и в средоточии брата появляется едва заметная искорка внутреннего огня. Слабая, подрагивающая…
— Хорошо. Направь тепло в руки. Только в руки!
Дотронувшись до его ладоней, наследник влил крохотную частицу своей силы, заставив малую искру ярко засиять.
— Теперь тяни тепло обратно. Медленнее. Вот так. Снова направь в руки. Обратно.
Повторив новое упражнение еще семь раз, Иван разочарованно вздохнул, одновременно побледнев — выдохся!.. Бросив ему на колени яблоко, старший негромко сказал:
— Туда и обратно — за два удара сердца. И повторов чтобы не меньше пятнадцати. Как осилишь, покажу следующее упражнение.
— Ага.
Через минуту от наливного яблока остался крохотный черешок и пара светло-коричневых зерен, а царевич сонно заморгал, сладко зевая.
— Ой, Мить, а можно я у тебя еще немножко поси…
Не договорив, Ваня клюнул носом и стал медленно заваливаться на левый бок — но был вовремя подхвачен хозяином покоев, поднят на руки и перенесен на ложе.
— Мму?..
Стянув с небольших ступней темные атласные сапожки и развязав ему пару завязок на груди, Дмитрий отошел от брата и вновь устроился на подоконнике, слегка отстраненно наблюдая, как секущие струи теплого июльского дождя прихотливо изгибаются по воле своенравного ветра.
«Гроза — это хорошо…».
— Достойно есть воистину блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Преднепорочную и Матерь Бога нашего!
Обыкновенно мягкий и тихий голос архипастыря Московского и всея Руси Макария в дни воскресной заутрени преисполнялся какой-то особой силой и торжественностью, четко доносясь до всех, кто бы ни был в Успенском соборе.
— Христос, истинный Бог наш, молитвами пречистыя Своея Матери, преподобных и богоносных отец наших, и всех святых.
Сделав крохотную, почти неуловимую паузу, митрополит набрал воздуха в грудь. Как же хорошо он себя чувствовал в последнее время!..
— Помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец!!!
Без малейших усилий ведя службу, Макарий скользнул глазами вначале по Царскому месту и самому государю, затем опустил взор чуть ниже, встречаясь с внимательным взглядом сияющих небесной синевой глаз. Из-за правого плеча наследника выглядывал царевич Иван, к его левому боку прижимался пятилетний Федор, а неподалеку время от времени ерзала на руках дюжей мамки царевна Евдокия, с явной завистью поглядывая на братьев. Она тоже хотела стоять вместе с ними!.. Меж тем, архипастырь, проговаривая последние слова заключительной молитвы воскресного утреннего богослужения, не удержался и глянул на крестильную купель, полную водой едва ли не вровень с краями.
— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых, спаси мя, грешнаго!
Последнее время так уж повелось, что благословленный Вседержителем отрок в каждое свое посещение собора подходил к купели, и творил над ней краткую молитву. Затем он уходил, а воду — воистину обладающую благодатью Его!.. Принимали прихожане, на глазах светлея ликами и сбрасывая накопившуюся усталость, а так же и хвори телесные. Одно лишь было плохо — слишком уж быстро заканчивалась Живая вода…
— Аминь!!!
