Сцена обладала необыкновенной, притягательной силой. Её волшебство Павлик ощутил при первом же самостоятельном выступлении.
Кураж обычно начался уже с увертюры. Даба, даба, да,…даба, даба, да — вступали первыми тромбоны. — Опираясь на передние ноги, верблюды распрямлялись во весь свой гигантский рост и встряхивали горбами. Блям, блям,… блям, блям, — тявкающими собаками, постукивали им вслед фортепианные клавиши. Пум, пум, пуру,…пум, пум, пуру, — звучал барабанный бой окриком погонщика, и ахь,… — бритоголовый ударник заключительным аккордом раскалывал вдрызг сверкающую медь тарелок. Тут вступала его труба: фа, а, парапарара, фафафа… Караван тянулся по барханам, а собаки лаяли ему вслед. Укачивая на просторах воображения, мелодия незаметно относила всё дальше и дальше, пока очертания сцены не превращались в зыбкую реальность.
Сколько удачливых лет пролетело, будто один день — с десяток, или больше? — Павлик точно не помнил. Временами казалось, что они с Юлькой молодые и счастливые, кружатся в вихре вальса на первом балу Наташи Ростовой, и так будет продолжаться вечно.
Далёкий Баку поманил неожиданно, когда однажды по зиме объявился старый приятель Валёк. Узнав сослуживца на сцене в одном из домов отдыха, он подошёл в перерыве. Старые друзья расцеловались и пошли в буфет обмыть встречу. В фирменных потёртых джинсах, батнике и пушистом свитере Валёк выглядел очень импозантно. «Прямо заслуженный артист на отдыхе», — мимоходом отметил про себя Павлик. Единственное, что отличало его от других постояльцев, это покрасневшее обветренное лицо с глубоко запавшими белесыми глазами. С него, казалось, никогда не сходил напряжённый взгляд, беззастенчиво обшаривающий собеседника с ног до головы. Достав широким жестом из внутреннего кармана батника пачку «Мальборо» и прикурив сигарету от серебристой импортной зажигалки, Валёк сообщил, что работает механиком на большом торговом судне, успел повидать полмира, но дом навещает редко.
— Закончил Бакинскую мореходку? — спросил Павлик с завистью.
— В неё не взяли, анкета не подошла. Пришлось в Одессу подаваться, — махнул рукой Валёк. — Но я не жалею, на гражданке спросу меньше, а свободы хоть отбавляй, — он окинул насмешливым взглядом полутёмную сцену, — а ты, гляжу, трудишься на избранном поприще?
— Это когда гастролей нет, — смутившись, пояснил Павлик.
— Слушай, тебе джинсы фирменные не нужны? Старому сослуживцу за полцены отдам.
— Мне бы лучше для жены, — попросил его Павлик.
— Найдём, всё в наших руках, — успокоил Валёк.
Так они и сблизились.…
Беда подобралась, когда её никто не ожидал. Как-то Валёк позвонил ранним утром:
— Я скоро в рейс ухожу надолго, увидеться не желаешь?
У Павлика был выходной, и они договорились встретиться ближе к вечеру у Павелецкого вокзала в ресторане «Иртыш». Валёк заявился с дорожной котомкой и взял её с собой за столик. «Опять тряпки предлагать станет», — механически подумал Павлик, чокаясь со старым сослуживцем. Опрокинув несколько рюмок, Валёк заказал ещё и внимательно посмотрел на приятеля:
— На время рейса выручить можешь?
— Какие вопросы? — Павлик пожал плечами.
Валёк достал из котомки свёрток:
— Вот — две книги, дома оставлять не хочется.
Павлик с любопытством развернул свёрток: «Раковый корпус» Солженицына, название второй было ему не известно.
— А почитать можно? — поинтересовался он.
— Ну, конечно, — обрадовался Валёк. — Только не болтай никому. Знаешь, люди разные, а книжки из-за границы привезены.…Вот ещё что, — добавил он небрежно. — Если кто увидит, скажешь, что нашёл. А в самом крайнем случае выбрось просто, ну, давай по последней, на электричку пора…
Немного размякшие, они вышли на Павелецкую площадь, переулком прошли к вокзалу и распрощались на пятачке. Секунду поразмыслив, Павлик, чтоб выветрить водочные пары, решил прогуляться пешком. И тут к нему вплотную подскочил небрежно одетый парень с криком, что у него украли кошелёк. Буквально в тот же миг откуда-то с боков появились двое дружинников с повязками и, крепко подхватив их обоих, поволокли к подъехавшей чёрной «Волге».
— Это ошибка! Меня с кем-то спутали, — выкрикивал Павлик, но его не слушали.
Через пару минут всех доставили в ближайшее отделение. Только в полутёмной, провонявшей табачным дымом дежурке Павлик вспомнил про свёрток под мышкой и попытался незаметно его сбросить. Но ему крепко прижали локоть к туловищу, и вызвали понятых.…
Кошелька толком никто не искал. Заявитель с дружинниками тоже куда-то испарились. Вместо них рядом милицейским подполковником появился мужчина солидного вида в сером драповом пальто и ондатровой шапке. Он кончиками пальцев развернул свёрток и осторожно исследовал содержимое.
— Давайте, протокол оформлять, — кивнул он подполковнику.
И тут Павлик понял, что влип — влип глупо, на пустом месте. Он поднял голову. Из-за решёток обезьянника на него жалостливо поглядывали вокзальные забулдыги.
— Меня на Петровку или сразу на Лубянку? — поинтересовался он слегка развязным тоном подвыпившего человека.
