Когда Сергеев вышел, Каргин вытянул ноги, откинулся на спинку кресла и прищурился. Творившееся сейчас в его сознании было таким же загадочным, таинственно-непостижимым, как труд музыканта, сочиняющего пьесу; ее основа, фон - рояль, виолончели, альты, скрипки, в мелодию их вплетается песнь гобоев, горнов, флейт, а в нужном месте вступят арфа, контрабас, ударят барабаны и литавры, прогремит труба, и все это сольется целостной гармонией, откуда не выбросишь ни инструмента, ни единой ноты или звука. Различия, при объективном взгляде, не существенны, средства и цели не важны; военачальник - тот же композитор, хотя его оркестр - воинский отряд, а инструменты - люди и оружие. Каждый должен знать свое место, вступить в свой черед, сыграть правильно, без фальши, и повиноваться дирижерской палочке как слову всемогущего Творца. Так и только так рождаются великие симфонии; так и только так куют победу. Награда - аплодисменты или жизнь своих бойцов.
Он уже не нуждался в планах и картах - они запечатлелись в памяти, ожили, стали объемными; словно наяву, он видел перед собой котловину в горах, окруженную скалами, бетонный забор, сторожевые вышки, цистерны с горючим, казармы, плац и здание штаба. Он знал, в каких щелях залягут снайперы, кого и скольких поразят их пули; в какой момент вертушка окажется над лагерем, где приземлится и что уничтожит, снова поднявшись в воздух; куда направятся его десантники, какие позиции займут, когда и по какому сигналу отступят; кто будет прикрывать отход, кто уничтожит казармы, запасы горючего, склады, взорвет сторожевые вышки, и сколько понадобится времени, чтобы ударить, посеять панику и отойти без потерь. Многоголосая фуга разыгрывалась в его голове, и звучали в ней взрывы, стрекот автоматов, вопли, хрип и стоны, яростный рев огня и гул, с каким оседают на землю кирпичные стены. Каждый звук и каждое действие в этой симфонии боя были согласованы с другими звуками и действиями, проистекали из предыдущего, вели к последующему и завершались красной вспышкой ракеты, приказом к отступлению. Восемнадцать минут, думал Каргин, восемнадцать минут и восемь боевых команд: пять - на вышках, снайперы, вертолетчики и штурмовая группа. Собрать бы их всех без потерь…
Негромкий перезвон вывел его из задумчивости. Он поднялся, шагнул в спальню, к черному кейсу, откинул крышку. На экране царила тьма тропической ночи, сияли яркими точками звезды и слышался далекий шелест, с каким накатываются волны на песок. Остров в южных морях, крепость меж океаном и небом, убежище старого Халлорана…
Заслонив звезды, всплыло его лицо.
- Не спится, - буркнул старик. - Читаю. Ты не слышал о такой науке - танатология? - Он показал Каргину обложку книги.
- Нет, не приходилось.
- Наука о смерти, Алекс. Танат - одно из древнегреческих божеств, слуга Аида, водитель душ умерших…
"К чему он об этом толкует? - подумал Каргин. - Вид у старика отменный, цвет лица здоровый, совсем непохоже, чтобы к Аиду собирался…"
- Любопытная книга, - произнес Халлоран, - о многом заставляет поразмыслить. Вот, например, вопрос: хочешь ты знать, когда умрешь, или не хочешь? Если б такое было в твоей власти?
- Пожалуй, нет, - сказал Каргин. - Этой неприятности не избежать, и я хотел бы, чтобы она нагрянула неожиданно. Хотя, с другой стороны… Возможно, другой человек, с другим характером и более мирной профессией сочтет иначе.
Сухие губы старика дрогнули в усмешке.
- Может быть, да, может быть, нет… На самом деле ответ, по статистике, зависит не от темперамента и рода занятий, а исключительно от возраста. В молодости такая информация пугает и кажется нежелательной - ведь всякому приятно думать, что он проживет как минимум еще полвека. В старости совсем иная ситуация. Старикам известно, сколько прожито, и потому они не прочь узнать, столько там еще осталось. Малым сроком их не испугаешь, это естественно, но сохраняется надежда - а вдруг судьба преподнесет подарок? Лет десять или хотя бы пять…
Каргин молчал, не зная, какими словами отозваться на эти философские раздумья. Однако он не сомневался, что разговор затеян неспроста, и что-то сейчас воспоследует, какой-то совет или премудрость в духе майора Толпыго. Пожалуй, между Толпыго и дедом было определенное сходство - тот и другой иллюзий не имели, и потому к их изречениям стоило прислушаться.
Как и предполагалось, совет ему был дан, но совершенно неожиданный.
- Берет с тобой? - буркнул Халлоран. - Ну, так надень его, не позабудь. И свяжись со мной, когда закончится.
Экран погас.
"Знает! - мелькнула мысль у Каргина. - Знает, старый черт! Но откуда? Все-таки Флинт? Или кто-то другой, тайный агент в Туране, который присматривает за нами? Может быть, даже не один?"
Он с досадой помотал головой, шагнул к шкафу, вытащил отцовский берет и сунул за пояс. Нащупал рубец - в том месте, где берет пробила пуля - и тихо прошептал: "Храни меня, мой талисман…"
Трель телефона заставила его вздрогнуть. Он поднял трубку и услышал хриплый голос Перфильева:
