– Что ты такое говоришь? – Встревожился Селестин.
– А что тебя удивляет? Золотое Око он прибрал к рукам. Мы ему теперь не нужны. Не этим ли следует объяснять обуявшую вдруг старину Горацио нерешительность?
Рафаэль криво ухмыльнулся. Как ожидаемо. Горе-конкуренты еще не видели искомой сокровищницы, но уже передрались над шкурой неубитого медведя.
Еще несколько шагов вперед. Звуки перепалки скрывают тихие шаги, а тусклых огоньков масляных ламп недостаточно, чтобы осветить огромный зал. Остановился на самой границе света и тьмы. До застывшей у саркофага парочки осталось несколько десятков шагов.
– Очаровательно. Пауки в банке.
Хуан вздрогнул от неожиданности. Селестин, взвизгнув, шарахнулся в сторону. Миг спустя рука оборотня легла на рукоять палаша.
– Кто здесь? – В хриплом голосе скользнули панические нотки.
Рафаэль ухмыльнулся. Страх на ненавистной физиономии Хуана доставил бездну удовольствия.
Оставив позади трясущегося Селестина, вервольф сделал осторожный шаг вперед. Зашелестело извлекаемое из ножен оружие.
– Ты?! – Ошеломленно рявкнул Хуан, когда неверный свет масляной лампы заиграл первыми бликами на обнаженном клинке рапиры.
– Видел бы ты свою перепуганную рожу. – Желчно усмехнулся Рафаэль.
– Какой бездны здесь делаешь? – Прорычал Хуан. На изуродованном лице страх быстро сменяется слепой яростью.
– Знаешь, я рассчитывал прикончить тебя при свидетелях и по всем правилам. – Безмятежно отозвался Рафаэль, проигнорировав вопрос. – Но, пожалуй, сойдет и так.
Лучшего случая разобраться с мерзавцем может и не представиться. Заодно – избавить охотящуюся за сокровищами четверку от самого буйного из ее членов. Возможно, остальные за это даже будут ему благодарны.
Хотя, кого он, бездна подери, обманывает! Старая злоба так и рвется из груди. И даже если смерть Хуана никак не поможет или даже насторожит остальных – не велика беда.
Хуан вскинул руку, прорычав заклинание на незнакомом грубом языке.
– Escudo ardiente!
Черная нить ударила в соткавшийся вокруг Рафаэля магический барьер. Проступившая на роже врага растерянность выглядит ужасающе забавно. А миг спустя огненный щит отозвался ослепительной вспышкой, выбросив во врага поток пламени.
Полный боли вопль. Стук шагов. Селестин, сжимая вторую лампу, бросился прочь, по крутой дуге огибая сражающихся. Участвовать в магической дуэли труса не тянет. Оно и к лучшему.
– Ты – тьмой драный ублюдок! – Прохрипел Хуан. Магическое зрение без труда выхватило из подземной тьмы багровые пятна ожогов на руке и шее врага. Нечего и надеяться, что это всерьез ему навредит.
– Esfera ardiente!
С рук сорвался пышущий жаром огненный шар. В груди ярится с трудом сдерживаемое ликование. Долго же он грезил об этом моменте! Наверное, прикончи он мерзавца на дуэли, Рафаэль не ощутил бы и десятой части того злорадства, которое расцветает в груди от вида растерянности на уродливой роже врага.
Победить его в магическом поединке, разом поставив крест на самой мысли, что враг может превосходить его во владении тайными искусствами. Это несравнимо прекраснее, чем пронзить врага рапирой.
Фигуру Хуана окутал черный круг магической защиты. Ослепительный снаряд огненного шара, едва коснувшись барьера, растворился в подземной темноте.
– Не слишком впечатляет. – Донесся наполненный самодовольным сарказмом хриплый голос. – Попробуй что-нибудь посерьезнее. Если сумеешь.
Клокочущая ярость ударила в голову. Сохрани Рафаэль остатки здравомыслия, он бы никогда не вспомнил о подарке Агонии. Но ненависть, что вспыхнула от вида презрительной ухмылки на лице врага, напрочь лишила способности думать.
– Ignis Pandemonium!
Наполненная багровым пламенем полупрозрачная сфера стремительным росчерком пронеслась сквозь подземный мрак. Мир утонул в ослепительной огненной вспышке. Хуана отшвырнуло прочь, словно тряпичную куклу. По ушам ударил сдавленный вопль.
Мир вокруг покачнулся. В прошлый раз страшное заклинание Рафаэль исполнил силой Ашмираль. Но сегодня Агония предпочла оставить потомка самостоятельно разбираться с врагом. И наполненная адским пламенем сфера чуть не вытянула из начинающего мага всю душу.
Ладонь плавным движением извлекла из ножен черный стилет. Рафаэль медленно шагнул к корчащемуся от боли Хуану. На рукояти сверкают во тьме рубиновые глаза распахнувшей капюшон кобры – словно два алых огонька.
Усиленное эликсиром зрение различает искры инфернальной магии, что мерцают вокруг врага. Крохотные точки собираются в сложный узор. И, закручиваясь в медленно вращающуюся воронку, плывут через весь зал к безучастному саркофагу. Покрывающая камень прихотливая вязь символов быстро наливается уже знакомыми багровыми отсветами.
Рафаэль застыл на месте. Что происходит? Кажется, его заклинание дало какой-то странный эффект. Впрочем, с этим мы разберемся чуть позже. А пока – положим конец глупой вражде. Раз и навсегда.
Но дойти до Хуана он так и не успел. Ослепительно вспыхнули огненные письмена на каменной глыбе саркофага. И, отвечая им, в черной стене проступили алые прямоугольники, словно инфернальное пламя прорвалось сквозь земную толщу.