Феррагамо поднял руки, показывая, что сдается, и, придвинувшись ближе, притянул Корию к себе. Он рассмеялся в ответ на ее озадаченный взгляд:
— Я не сварливый, любовь моя, я просто ненормальный. Вокруг нас вот-вот полмира уснет навеки, а я думаю о дворцовом этикете. — И они отправились по деревне с обходом, выясняя, не пострадал ли кто-нибудь, и отчаянно надеясь, что скоро все придет в норму.
Когда люди начали приходить в себя, они поспешили домой, чтобы поглядеть, как там Джани. Он по-прежнему сидел за кухонным столом, но уже не спал. На большом круглом лице застыло удивленное выражение. Кория улыбнулась ему и знаками показала, что нужна вода. Джани поднялся и отправился к колодцу, а она пошла за ним посмотреть, все ли в порядке с ее подручным.
Феррагамо смотрел им вслед, а когда отвернулся, вдруг заметил лунную ягоду, закатившуюся под порог. Он поднял ее, стер с нее пыль и, сунув в карман, забыл об этом, едва вышел на улицу.
Марк и Фонтейна шли ему навстречу по тропинке, и маг мог бы поклясться, что до того, как он увидел их, они держались за руки.
«Наследник Аркона, первый и последний, — подумал маг. — Интересно».
Этой ночью, когда Феррагамо и Кория лежали в постели, маг долго не мог заснуть. Кория, заметив, как он ворочается, обняла его и спросила: «Что случилось, любовь моя? Все еще мучаешься?»
— Извини, я тебе спать не даю.
— Конечно, не даешь, дурачок ты мой. Неужели ты думаешь, что я могу спать, когда ты лежишь рядом и тревожишься? Ты все думаешь про Марка с Фонтейной?
— Думаю. И беспокоюсь. Мне все кажется, что пророчество касается именно происходящих сейчас событий, а если так, значит Марк… Если Брандел мертв, а я почему-то совершенно в этом уверен, тогда Марк — последний из рода Аркона. Ты знаешь, что первого из сыновей Аркона тоже звали Марком?
— «Последний наследник Аркона, что наречен был первым»?
— Вот именно. Поэтому именно ему суждено «время разбудить в срок». А как он сможет это сделать, если голова у него будет забита Фонтейной? Ставки в игре высоки. В руках Марка будущее Арка, а может, и всего мира.
Кория помолчала, раздумывая над этими словами, потом проговорила:
— Я никогда не считала тебя пессимистом. Неужели ты не заметил, как изменилась за последнее время девушка? Она стала куда приятнее. Фонтейна сейчас намного общительнее, проще, старается не обременять людей и улыбается гораздо чаще. Если так пойдет и дальше, все эти приключения пойдут им обоим только на пользу. Влюбленные научатся стойкости, а она пригодится им в будущем. Пусть они заботятся друг о друге, ты сам знаешь, как это важно.
Он засмеялся.
— Ты, как всегда, права, моя ненаглядная. Взять хоть нас с тобой. Не будь тебя, я бы не раз и не два угодил в хорошенькую переделку.
— А что до их нынешней прогулки, которую ты почему-то счел неподобающей… Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что ты превращаешься в старого зануду.
— Это я-то старый зануда? — Притянув Корию к себе, Феррагамо лучшим из возможных способов попытался доказать ей обратное.
После отъезда Мороскея дни тянулись очень медленно. Дел у всех было много: приготовления к отъезду и тренировки стали теперь более целенаправленными. Настороженно ждали следующего нападения, гадая, окажутся ли достаточной защитой кусочки свежеиспеченного пирога.
Марку трудно давалось ожидание, но сильнее всех страдал Ансар. Он ни минуты не мог посидеть спокойно, хватался за любое дело, чтобы в следующий момент переключиться на что-нибудь другое. Принц упорно упражнялся с мечом и очень скоро обнаружил, что никто не хочет становиться с ним в пару, потому что неизменно забывал, что это только учебный бой.
Положение становилось все более сложным. Неопределенность действовала даже на хладнокровную Корию. Только Джани оставался безмятежным, то ли от природного спокойствия, то ли потому, что так и не смог осознать грозящей опасности. Через несколько дней появился гонец с Хильда. Его встретили с огромным облегчением. Мороскей сообщал, что пора выступать, как было запланировано. Флот будет готов к отплытию дней через восемь.
Большая часть отряда должна была плыть вдоль южной оконечности острова к Оленьему заливу примерно в пяти лигах в северу от Взморья. На двух кораблях отправлялись Ансар, Ломаке со своими людьми, Джани, Орм и еще три гвардейца. В Оленьем заливе они должны были дожидаться тех, кто пойдет через Ясеневую Рощу в надежде узнать что-нибудь о судьбе Брандела.
