Машина подъехал а через полчаса. Могла бы и раньше, но сержанту пришлось завернуть на заправку. Всю дорогу Генка молчал, насупившись и всем своим видом выражая неодобрение. Даже застряв в пробке, не ругался, как обычно, а лишь тяжело вздыхал и сокрушенно качал головой, явно отвечая каким-то своим мыслям. И нетрудно было догадаться, о чем были эти мысли.
Наконец они свернули на знакомую улицу, и Генка вдруг резко вдавил тормоз.
— Ты что? — рыкнул Сергей, чуть было не опробовавший лбом прочность ветрового стекла. Разумеется, ремень безопасности болтался без дела, не хватало еще бравым офицерам душить себя всякими удавками. — С ума сошел?
— Смотри, — прошипел Геннадий, и капитан с удовлетворением услышал в его голосе прежние, такие знакомые нотки.
Можно было только поражаться реакции сержанта. Машина остановилась идеально — за кустами, хотя и утратившими листву, но все же обеспечивающими некоторое прикрытие. И калитку дома Верменича отсюда было видно замечательно. В настоящее время оттуда выходили трое... Высокие, с длинными, до плеч, серебрящимися волосами.
— Ты думаешь? — Сергей почувствовал, как по спине ползет холодок.
— А ты сомневаешься? — вопросом на вопрос ответил Генка, и его рука нырнула под куртку.
— Ты что, офигел? — вытаращил глаза капитан, — Откуда у тебя пушка?
— Взял вчера в сейфе, — пожал плечами сержант. — Смотри, они сейчас уедут... надо задержать...
— Гена, я рад, что ты пришел в себя, но мозги тебе высквозило напрочь. Если хотя бы половина того, что рассказывал Верменич, правда, то и один Архонт раскатает в лепешку роту ППС, не то что одинокого сержанта с табельным пээмом.
— А что, просто дать им уехать?
Сергей на мгновение задумался, провожая взглядом отъезжающий автомобиль. Затем открыл дверь и вышел.
— Гена, ты методы работы наружки знаешь?
— Ну... относительно.
— Начинай осваивать на практике. Поедешь за ними. Держись на хорошем расстоянии, не светись. Сейчас утро, машин много, так что будет несложно. Примерно через... в общем, по ситуации. Как уберетесь подальше отсюда, позвони мне. И вот еще... ствол отдай.
— А ты? — Сержант протянул шефу пистолет. Видно было, что расставаться с оружием ему не хочется, хотя в общении с атлантами ПМ обеспечивал разве что моральную поддержку.
— А я дом осмотрю. Двигай, Гена, двигай. И осторожненько...
Машина рванула с места, взвизгнув покрышками и обдав все вокруг фонтаном жидкой грязи. Досталось и придорожным кустам, и тротуару... и брюкам Буруна. Тихо выругавшись и пообещав себе припомнить это Генке в ближайшем будущем, Сергей бегом двинулся к дому Верменичей.
Дверь была чуть приоткрыта. Замок вывернут от сильного удара, дерево треснуло, пошло щепой. Капитан сжал в руке пистолет и осторожно шагнул через порог. Он мало чего в жизни боялся — за время работы в милиции приходилось сталкиваться с разным контингентом, и он давно понял, что страх надо давить в зародыше. Но тогда причины страха были вполне обыденные. Пьяный мужик, гоняющийся за женой с кухонным ножом. Доморощенный российский мафиози, насмотревшийся нынешних фильмов и оттого уверенный, что лучшим способом получения информации являются не газеты или телевидение, и не Интернет, а хорошо прогретый утюг. Уличная шпана, подогретая алкоголем или наркотиками, сильная не столько велосипедными цепями и ножами, сколько количеством. Всю эту шваль Бурун научился не бояться. Они были слабее, даже если сами думали иначе. Да и в тех случаях, когда менты сталкивались с достаточно серьезным противником, они чувствовали за плечами поддержку. Закона, пусть слабого и ненадежного. Товарищей.
А сейчас угроза была иррациональной, необъяснимой и непредсказуемой. Ему впервые пришлось столкнуться с противником, сам факт существования которого вызывал сомнения, а сила была совершенно непрогнозируемой. С точки зрения современного человека — если человек этот не мастер единоборств, — любой из Архонтов представлял собой практически непобедимого врага. Если, конечно, все слова Верменича соответствуют действительности, и атланты и в самом деле враги. Это, кстати, тоже нуждалось в некоторой проверке, не в привычках опера довольствоваться показаниями только одной стороны.
И страх появился. Давно и прочно загнанный в самую глубину души, он вырвался наружу. Вспотели ладони, волосы встали дыбом, по спине пробежала волна холода. Пальцы стискивали рукоять пээма с такой силой, словно их свело судорогой.
Он медленно вошел в комнату, по привычке избегая прикасаться к чему-либо руками. Хотя и понимал — глупо это. В доме Верменичей его отпечатков пальцев более чем достаточно, и эксперты по этим отпечаткам его, капитана Буруна, личность установят в пять минут. Или в пятнадцать, что принципиальной роли уже не играет. С того момента, как по велению сверху у всех ментов откатали пальчики, приходилось соблюдать особую осторожность. Особенно в тех случаях, когда действия сотрудников правоохранительных органов вступали в некоторое противоречие с этим самым правом.
