— Ну что ж, Лучано, — сержант встал с кресла, в котором удобно устроился во время допроса, — я, пожалуй, узнал все, что хотел.
— Ты... ты не будешь убивать меня? — Голос Апульи сел до шепота.
— С чего ты взял? — удивленно вскинул брови Джерри.
— Ну, ты же обещал... — заторопился Лучано, — ты же обещал, что если я все скажу, то проживу дольше! Помнишь, сержант, ты ведь это сказал, да?
— Да, — не стал спорить Вирм. — И я не обманывал. Ты прожил дольше на... — он взглянул на часы, — на целых сорок минут. Мне кажется, это хороший срок. А теперь прощай. Увидишь на Страшном Суде Клариссу, не забудь попросить у нее прощения.
Вирм понимал, что его эскапада не может остаться незамеченной. Всего в устранении Клариссы участие принимали, помимо Лучано, еще двенадцать человек. Фэбээровцы оказались тертыми орешками, уложив троих нападавших. Одному, Гаэтано Вилече, помощь правосудия уже не требовалась. Двое других теперь отлеживались в одной из клиник, также принадлежавших Семье Бельконе. Туда Вирм наведался в первую очередь. Плевать на то, что парни получили по пуле — один маялся с простреленным легким, другому меткий выстрел охранника раздробил берцовую кость. Этим двоим он сделал лишь одну поблажку — пристрелил их сразу. Как собак. Остальным ожидать легкой смерти не стоило.
Другим повезло меньше. По большому счету можно было ограничиться простыми и эффективными решениями — пуля в лоб, и все. Не было необходимости дробить кости Лучано Апулья, он
Увы... на то, чтобы найти остальных исполнителей, ушло драгоценное время. Мафия зашевелилась — огромный спрут, раскинувший ядовитые щупальца по всему Детройту, в движение приходил медленно, но и остановить его было практически невозможно. Среди полицейских немало было таких, кто давно уже мозолил глаза мафии, и о них аналитики Семьи знали многое. И теперь начали принимать меры...
Звонок застал его в тот момент, когда он вел душеспасительную беседу с одним из боевиков. Спасение души ни в коей мере не подразумевало спасение тела, и Джонни Неро уже это понял. Но все еще надеялся на чудо — именно в такие моменты человек начинает искренне верить в Бога и в чудеса, творимые волею его. Например, что сейчас двери распахнутся и придут хорошие парни, которые свернут шею этому выскочке-копу... а его вылечат, обязательно вылечат. В конце концов, раны не смертельные... а рука... ну, живут же люди... к тому же, быть может, несколько пальцев удастся сохранить.
Поэтому звонок телефона был воспринят перепуганным до смерти боевиком как ответ на его торопливые и неумелые молитвы.
— Вирм?
— Сержант Вирм, — поправил неизвестного собеседника Джерри. — Кто это?
— Не важно, кто это, — мягко парировал голос. — Важно, о чем пойдет речь. Мы признаем ваше право на личную месть, сержант Вирм. Более того, это в некотором роде созвучно тем принципам, на которых выросло наше общество. Правда, Кларисса Пейн не была вашей кровной родственницей. Но в этом случае мы могли бы сделать исключение и рассмотреть все происшедшее именно как вендетту.
— Я не понимаю, к чему вы клоните, — сухо произнес Вирм.
— Я клоню к тому, что вашу личную вендетту пора бы закончить.
— Это — мое дело.
— Теперь это не только ваше дело, — мягко поправил голос, и Джерри вдруг узнал говорившего. Это был сам Рино Дилэни... и если уж дело дошло до того, что адвокат лично начал переговоры, значит, Семья встревожилась всерьез. — Не только ваше, Вирм. Нам довелось познакомиться с одной обаятельной леди... мисс Вирм, вы не хотите сказать пару слов вашему брату?
— Джерри...
Вирм поднял пистолет, взглянул в расширившиеся от ужаса глаза Джонни Неро и нажал на спуск. Затем тихо спросил:
— Хельга?
— Да, Джерри...
— Ваша сестра у нас, — снова раздался в трубке голос Дилэни. — Прошу вас, Вирм, не делайте глупостей. Мы можем договориться.
— Да, мы можем договориться, — прошептал Джерри. — Если ты, Рино, сейчас отпустишь Хельгу и если не позднее чем через один час она позвонит мне и скажет, что у нее все в порядке, и она находится в безопасности, тогда... запомни, Рино, только тогда ты останешься жив.
— Но, сержант Вирм, это неконструктивный подход! — В голосе адвоката прозвучали патетические нотки, куда более уместные перед судом присяжных, чем в сложившейся ситуации. — Давайте поговорим, как разумные люди...
— Шестьдесят минут, Дилэни. — Вирм отключил телефон.
