Наследник Атлантиды полностью

— Есть только один способ остановить Архонтов, — продолжал Ярослав, словно не услышав реплики. — Найти их сейчас. Найти и уничтожить до того, как они смогут воспользоваться своими возможностями в полной мере. И я здесь, пожалуй, единственный, кто способен... хотя бы попытаться сделать это. И еще ты, капитан. Ты — иммунный. Архонты не смогут взять твое сознание под контроль, не смогут превратить в послушную их воле марионетку. Вдвоем у нас будет чуть больше шансов на успех.

— А сколько их всего? — спросил капитан.

Спросил обреченно, уже понимая, что вляпался в это дело по самые уши и что не сможет отказаться от участия в безнадежном деле. Подумать только — он, простой капитан московской милиции, с весьма посредственным образованием, давно подзабытыми армейскими навыками и полным отсутствием боевого опыта, должен принять участие в эдаком крестовом походе против магов, способных подчинить себе всю планету. Бред...

— Шестеро.

— Я имею в виду шансы, — хмыкнул Сергей.

— Мало, — честно признался Верменич. — Очень мало. В открытом бою один на один с Архонтом я еще имею шансы. Один против двоих... не знаю, видимо, в такой ситуации на победу мне рассчитывать не стоит. Разве что очень повезет. Для тебя ситуация еще хуже. Иммунитет к внушению, твое единственное преимущество, не слишком хорошее подспорье в бою с магом.

— Обнадеживает...

— Каш шанс — неожиданность. Подобраться вплотную, ударить в спину. Что, звучит не слишком благородно? Цель оправдывает средства.

— Гнилой лозунг, — поморщился капитан.

— Гнилой, — легко согласился Ярослав. — Только все другие лозунги здесь будут сведены к «мир их праху».

Самое ценное во вселенной — жизнь.

Именно жизнь следует оберегать, именно ее нужно всеми силами стремиться сделать лучше, безопаснее, насыщеннее, интереснее. Ценность жизни, наполненной размышлениями, военными победами, научными достижениями, удовольствиями и красотой, возрастает многократно. Именно к этому наполнению жизни следует стремиться.

Тем не менее не всякая жизнь ценна. Жизнь животного, созданного для того, чтобы питать собой высшее создание эволюции, ценна лишь этим своим предназначением. Жизнь раба, созданного для того, чтобы служить, ценна, лишь пока служение осуществляется должным образом. Как животное, непригодное ни в пишу, ни для услады взгляда, ни в ином использовании, не заслуживает права на существование, так и раб, посмевший посягнуть на имущество, честь или жизнь своего господина, утрачивает смысл своей собственной жизни.

Избыток рабов, призванных служить, принижает ценность служения каждого из них в отдельности. Там, где работа может быть исполнена одним, двое потратят на великое служение господам лишь часть своей жизни, лишь часть — тем самым снижая ее ценность. Стремление ко всемерному повышению ценности жизни требует избавиться от излишков, не являющихся необходимыми для служения. Лишние жизни ценности не имеют.

Повторюсь — чем более насыщена служением жизнь низших существ, тем она ценнее. Поскольку жизнь есть высшая ценность, устранение бесполезных существ повышает ценность жизни оставшихся.