– Надеюсь, ты не запудрил голову несчастному владельцу? – желчно поинтересовался Зобов. Ко всем попыткам контроля над сознанием он относился болезненно, и готов был мириться с ними только тогда, когда не мог предложить лучшего выхода.
– Ни в коем случае. Я честно взял машину напрокат. Машина так себе, но колеса нам необходимы…
– Мы могли бы купить любую тачку, – заявил пенсионер. – Хоть три. Я не обеднею…
– Не стоит привлекать лишнее внимание, – не согласился с ним Сергей. – К тому же покупатели автоматически попадают на учет, а с прокатом в этом отношении проще. Еще лучше было бы обзаводиться транспортом не в аэропорту, а в какой-нибудь забегаловке подальше отсюда.
– Машина должна быть хорошей.
– Послушайте, Герман Игнатьевич, откуда у вас деньги? В таком количестве…
– Когда долго живешь, – хитро прищурился старик, – я имею в виду, по-настоящему долго, а не так, как вы, Ярослав Борисович, все время думаешь о будущем. В определенных кругах у меня есть доверенные люди… время от времени они очень негласно продают для меня кое-какой антиквариат. Эти люди имеют очень высокий процент от продаж… по меркам делового мира, они меня бессовестно обирают. А потому и молчать будут, как рыбы.
– И много приносят такие торги?
– Достаточно. Я не стал бы соревноваться доходами с завсегдатаями списков журнала «Форбс», – усмехнулся Зобов, – но особой зависти они у меня не вызывают.
– Так почему же вы изображаете из себя московского пенсионера? Могли бы жить где-нибудь в теплых краях. В маленьком таком дворце, с пальмами и фонтанами…
– Все это было, молодой человек. И дворцы, и пальмы… когда не имеешь всей этой роскоши, она кажется желанной. Ты думаешь, что сотня наложниц, собственная конюшня, дюжины слуг и пара-тройка личных яхт и самолетов – это здорово. Но скоро понимаешь, что все это человеку не нужно. А нужен маленький тихий домик, приятные соседи, с которыми можно поговорить о погоде, о здоровье… о политике. Понимаешь, Сережа, о политике интересней поговорить, чем ее делать. Я пробовал и то, и другое – и править чужими судьбами мне не понравилось. Зевс получил бы от этого удовольствие… а я – нет. У меня есть немало убежищ – от крошечных квартир в худших традициях российского градостроения до тех самых дворцов, про которые ты упоминал. Может быть, придет время, и я вновь захочу погреть кости на берегу Средиземного моря. Или где-нибудь еще… а пока меня вполне устраивает московская слякоть.
Сергей недоверчиво посмотрел на старика. И впрямь… вести столь скромную жизнь, когда к твоим услугам все радости жизни… понять такое было сложно.
– А вот и наша машина, – преувеличенно бодро воскликнул Ярослав.
Машина и впрямь оказались не из лучших. Она носила гордую эмблему Генри Форда, но автомагнат прослезился бы, увидь он свое детище в столь плачевном виде. Изрядно потрепанная, с облезлой краской и чуть потрескавшимся ветровым стеклом… оставалось надеяться, что она способна передвигаться без помощи эвакуатора.
– Какой кошмар! – простонал Зобов. – Ладно… куда едем?
– Прежде всего надо найти приличный мотель. – Ярослав взглянул на часы. – Девятый час… сегодня ничего путного сделать не успеем. Завтра с утра займемся разведкой. Это первоочередное. Далее – по обстановке. Если, конечно, ни у кого нет возражений.
– Ты командуешь операцией, – безапелляционно заявил Гермес, бросив на Сергея короткий и емкий взгляд. – Значит, мотель… Думаю, лучше всего, если он будет где-нибудь… за чертой города.
Сергей, и не пытавшийся оспаривать лидерство Стража, только усмехнулся – старые привычки, что бы там ни говорил Гермес, так просто не исчезают. Вряд ли старик все эти тысячи лет вел жизнь отшельника… он привык командовать – даже тогда, когда право первенства отдавал другим.
Нужный мотель нашли спустя два часа, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Ярко освещенные улицы Детройта остались позади… почти полчаса они ехали по шоссе – Ярослав явно знал, куда направлялся – и вскоре въехали на территорию небольшого мотеля. Яркая неоновая вывеска извещала путников, что перед ними – мотель «Calm quay». По всей вероятности, у хозяина было своеобразное чувство юмора – разместить заведение под названием «Тихий причал» в местечке, откуда до ближайшей реки было отнюдь не рукой подать.
Толстая, неопрятная негритянка – или, как должен был бы сказать любой человек, не желающий нажить себе неприятностей, афроамериканка, зевая, бросила на стол три ключа с тяжелыми деревянными грушами, небрежно смахнула в ящик стола купюры, которые выложил на стол Зобов, и удалилась, так ни слова и не сказав.
