- Ты переехал в седьмой округ и ничего не сказал? – Он довольно хлопнул в ладони. Обратился к невидимым зрителям. - Поглядите на него? Тогда возьмём ещё больше! Пять тысяч за каждый день просрочки. И в месяц будешь платить не двадцать, а пятьдесят.
Дюваль задохнулся... - Почему пятьдесят? Это не твой район. Я слышал, его держит Тартюф и он берёт со всех сорок тысяч.
- Вот и будешь отдавать Тартюфу сорок. А мне пятьдесят.
- Но, почему? – спросили, не отрывая глаз от пола.
- Потому, что я несу убытки. Девочек перестал поставлять. Фильмы «нормальные» снимать под клиента не хочешь. Платежи задерживаешь. Без спроса переезжаешь. Дерзишь! Вот и получается. Со всех сторон я в убытках. Так, что пятьдесят кусков — это по-божески. Другой, на моем месте, брал бы по сто. И плюсом оторвал или отрезал у тебя что-нибудь из конечностей. Это что бы не ломал людям отстроенный бизнес.
– Всё, я устал. Завтра жду от тебя восемьдесят пять штук. Если не принесёшь - подожду ещё три дня. Когда долг станет сто. Если и их не отдашь. … Убью. Дедьё Глюкона помнишь? Которого нашли порезанного на куски в мусоропроводе?
- Помню... - Дюваль был синий как мертвец.
- Вот и ты будешь таким же через три дня. Давай иди и не расстраивай меня.
.....
Спустя три часа Дюваль сидел на лавочке вместе со странным высоким человеком. Одет тот был в спортивный плащ с погончиками, клетчатую кепку английского фасона, синие штаны с белыми полосами и спортивную обувь на толстой каучуковой подошве. По внешнему виду собеседник напоминал, скорее, тренера женской баскетбольной команды, чем главного мафиози седьмого округа.
- Это хорошо, что ты пришёл ко мне, - Тартюф с удовольствием откинулся на спинку. Перекрестил руки на груди.
- Плохо, что шёл долго. Значит, так… Со Стампом я договорюсь. Платить будешь моим ребятам. Месячный платёж сто двадцать тысяч франков.
- Сколько? – челюсть Дюваля резко ушла вниз и остановилась в нескольких сантиметрах от асфальта. Почему так много? Мне говорили, ты берешь всего сорок?
- Это для старых клиентов. А ты новый. И аренда у тебя в самом дорогом бизнес – центре. А значит повышенное внимание. Это, во-первых. Во-вторых, я узнал, ты недавно нашёл клад на сумасшедшую сумму. Газеты писали - больше десяти миллионов долларов. «Комиссию» за находку не платил. Ни с кем не делился. А за это, по нашим правилам, полагается наказание. Как только другие узнают о кладе. Сразу пойдут вопросы к Стампу, ко мне. А значит и к тебе. Так, что нужно срочно доплатить четыре миллиона.
- Че.че.четыре…сколько? – Сердце у Дюваля провалилось куда-то вниз, а затем заработало с перебоями, как мотор, у которого засорился карбюратор. - Это, что за новые правила?
- Всегда так! Пятнадцать процентов в общую кассу. Ну, и штраф, за то, что никому не сказал. Так, что… дорогой Симон. Деньги, через три дня, должны быть у меня.
- А иначе! - На Дюваля посмотрели, так, словно замеряли покойника перед изготовлением гроба. - Ну, ты понял...
…..
Начало просмотра очередного ролика задерживалось. Все были на месте в просмотровом зале кроме отца основателя компании.
- Странно? – Макс посмотрел на часы. - Шестнадцать двадцать одна. Обычно Симон никогда не опаздывает.
Он протянул руку к селектору. Набрал номер секретаря. - Лаура, напомни месье Дювалю, его ждут в кинозале.
- Месье Иванов, месье Симона нет. Его не было с утра.
- Как? Не было? - Он глянул на часы. Перевёл взгляд на шар, стоящий на столе.
Тот откликнулся фиолетовым цветом.
Максим едва слышно пробубнил… – Где его носит? Давай, тащи, сюда его.
Тут же штора у входа распахнулась и внутрь зала вошёл седовласый собственник в одной рубашке с висящем на груди камнем. Лицо его было напряжено. Губы посинели. Под глазами темнели круги.
Он непонимающе осмотрелся. Вместо реки, в направлении которой шёл топиться, оказался в другом месте.
- Месье Иванов? Откуда я здесь? Это опять быть ваш внезапный фокус шутка?
Продюсер бодрым голосом вернул несчастного в мир суеты и жизни. – Месье Симон! Посмотрите на время! Ждём уже двадцать минут. У нас, между прочим, совещание. А у вас, что? Репетиция новой роли? Утопленник из поместья Шатийон-сюр-Шаларон?
- Какой репетиций? - Симон поправил дрожащими руками верёвки от камня на груди. Рассеяно похлопал ресницами. Вспомнил куда и зачем шёл. – Месье Иванов, надо срочно поговорить. – Перевели взгляд на мадмуазель Луазаль. – Тет-а-тет.
- Прямо, сейчас?
- Да.
- Хорошо. Кристина, передвинем просмотр и обсуждение ролика на семнадцать тридцать.
Дюваль, не снимая камня, тяжело уселся в ближайшее кресло. - Мне одного часа быть мало. Вопрос жизни и смерти. Он слишком важен, сложен и зайти далеко.
- Хорошо. Мадмуазель Луазаль, переносим событие на завтра на десять утра.
***
Семь дней спустя два человека обсуждали свои скромные дела на заднем сидении огромного комфортабельного лимузина.
Первый из них слушал собеседника и задумчиво глядел в окно.
Второй пытался как можно понятнее объяснить всё, что удалось узнать.
Главарь оторвался от просмотра улиц города. Задал уточняющий вопрос.