Еще просто отвратительно думать, чем и с кем он занимался в этом доме! С этой Валентиной? А еще? Насколько большой у него штат прислуги? Особенно женской?
– Сладкая.
Женя заключает меня в объятия. Как в капкан своих крепких, таких горячих и умеющих быть такими нежными, рук.
– Я не сплю с персоналом. Я же прав? Это тебя зацепило?
Только отворачиваюсь.
Неужели так просто? Он читает меня. Как открытую книгу?
Не хочу, чтобы он думал, будто бы я ревнивая истеричка!
Но…
Нет! Держать все в себе тоже совсем не вариант!
– Да, Жень!
Решительно выпаливаю, уворачиваясь от поцелуя.
– Я об этом думаю! Эта Валентина… Она так на тебя смотрела!
– Как? Ну, как, малыш?
Черт! Он что? Правда не понимает?
Хотя, о чем я! На него же все так смотрят!
Каждая самка в радиусе километра просто исходит от него слюной! Такими глазами глядит на него, что, кажется, сейчас этой слюной и захлебнется!
Видно, Солодов уже настолько к этому привык, что даже не обращает внимания! И принимает, как должное!
Ну естественно! Ведь он неотразим!
Потому его так и корежило, когда я ему отказывала! Привык, что на него девушки сами запрыгивают!
– Она так на тебя смотрела, как будто…
Как будто имеет на тебя права, вот!
– Как будто что? Таняяяяя! В моем доме работают женщины. И со мной. Тоже. Работают. И журналистки, и секретарши, и… Да, черт! Даже целый огромный отдел кадров! И бухгалтерский отдел тоже! И рекламщицы! Я что? Должен всех женщин теперь уволить?
– Нет, конечно.
Снова отворачиваюсь. Вырываюсь из стальных объятий.
– Не нужно. Вдруг кто-нибудь увидит и поймет, что я не просто гостья, м? Лучше давай мне покажут мою комнату. Я в ней и поужинаю. И лягу спать. Устала. День такой сегодня длинный. И ты сам сказал. Стресс. Гормоны. И вообще!
– А ну иди сюда!
Солодов резко разворачивает меня.
С насмешкой и нежностью прожигает взглядом.
– Это вынужденная мера, слааадкая!
Шепчет, потираясь губами о мой висок.
– Вынужденная. Пока я не решу свои вопросы, ты и мой ребенок должны быть в безопасности! А вы мое слабое место! Впервые в жизни у меня слабое место появилось, понимаешь! И я не хочу вас потерять! Ну… Малыш… Иди ко мне.
Пробегается горячими губами по моему лицу. По глазам, которые уже на мокром месте от обиды.
– Не позволю поставить вас под удар! Поэтому придется потерпеть! И выброси себе, пожалуйста, всю ревность из головы! Ты. Ты у меня одна! Мне на других даже и смотреть неинтересно! Не нравится тебе Валентина? Хорошо. Я ее заменю. Но не сейчас. Пусть все вначале устаканится. А после займемся кадровыми перестановками, окей?
– Хорошо, – киваю, шмыгая носом.
Чувствую, что снова расплываюсь в его крепких руках.
Плыву от его голоса. От взгляда. С такой теплотой и нежностью, что сердце щемить начинает!
– Таня. Я не монах. Никогда не скрывал этого. Но поверь. Эти силиконовые куклы меня давно уже не интересуют! Не вызывают вот ровным счетом ничего! Кроме, разве что, сотрудничества по рабочим вопросам! Черт! Да даже Марат мне симпатичней, чем эти одинаковые во всех смыслах куклы! И даже Фил! Нажрался я за свою жизнь вот этого всего! Мне ты нужна! Только ты! Такая моя сладкая! Такая настоящая! Искренняя! Моя!
– Хорошо, Жень, – киваю, отбрасывая обиды и ревность. – Я верю тебе. Если надо, я потерплю.
– Я люблю тебя, сладкая, – его пальцы начинают выписывать узоры на моих губах. Обжигающие узоры.
Скользят ниже. По шее. По забившейся дико венке.
– Люблю. Всегда помни об этом! Черт! Как же дождаться ночи!
Улыбаюсь.
Вот теперь верю каждому его слову!
Он же не может врать, правда?
Да ему и смысла нет.
Ради чего?
Чтобы затащить меня в постель? Так он уже меня затащил! Не только в тело. В самую душу пробрался!
Ради ребенка?
С возможностями Солодова он вполне может его у меня отобрать. Ничего я ему не смогу сделать!
Так что… Врать ему нет никакого смысла! Ведь правда же?
Это, наверное, наоборот. Я должна бы к нему ластиться. Ради того, чтобы ребенка у меня не отобрал! И в благодарность за все. Что для нас с малышкой сделал!
– Вот и хорошо, – кивает, снова без труда прочитав все по моим глазам.
– А теперь и правда пора в дом. Все здесь рассмотрим завтра. Ужинать и спать!
* * *
Дом оказывается во много раз роскошнее, чем территория вокруг него.
Любуюсь роскошью.
Но больше всего мне нравится камин.
Настоящий. С ароматом свежего дерева. С раскинутой перед ним на полу огромной пушистой шкурой.
Так и представляю себе, как мы сидим у этого камина вдвоем. Каким-нибудь морозным вечером или даже ночью. Пьем горячий глинтвейн и полностью отдаемся друг другу.
А прислуга…
Зачем нам такой огромный штат?
С готовкой я и сама справлюсь. Думаю, можно будет всех распустить. Клининговую компанию вызывать раз в неделю! Чтобы не прятаться. Наслаждаться друг другом!
Или я строю слишком далеко идущие планы?
Стол уже накрыт.
Как на свадьбу.
Ломится от всяких деликатесов.
– Сгущенку тебе специально заказал, – подмигивает Женя.
– И мандарины. И огурцы соленые. И печень трески.
Ох….
Я вдруг понимаю, что безумно хочу клубники!
Благо, вон она. В вазочке.
Хватаюсь за нее так, что руки трясутся.
