Я бы всё исправил. Поставил бы на первое место жену и сына. Наверно, всё рухнуло лишь потому, что мне не хватило поддержки от любимой женщины. Да и ей, в целом, тоже не хватало меня все те дни, когда я задерживался на работе и прятался.
Неисправимый мудак!
Крепко вцепившись холодными пальцами в кожаный руль, прибавляю скорость. И слишком поздно замечаю красный на светофоре. Ударяю по тормозам, ремень безопасности срабатывает и вжимает меня в сиденье, тачка взвизгивает и останавливается.
Шум в ушах и белые пятна перед глазами. Делаю вдох, сердце заводится и начинает гонять кровь по организму.
Ещё секунда, и я бы впечатался в машину, стоящую впереди. Закрываю глаза и прикладываю к щекам дрожащие пальцы. В голове сразу всплывают грустные глаза Вероники и пухлые сочные губы, потрескавшиеся от мороза. Я так хотел её поцеловать, но струсил. Испугался, что разозлится и оттолкнёт, ударит. Я бы выглядел нелепо, поэтому заглушил голос сердца и просто ушёл.
Хотел казаться сильным, хотя душа трескалась и крошилась в пыль. В дребезги! Сдался и собственноручно отдал самую дорогую женщину на свете этому ублюдку. Разрешил ей быть с ним! Благословил!
Идиот!
Сигнал машин заставляет вынырнуть из липких мыслей и взглянуть на светофор. Уже давно горит зелёный. Медленно начинаю движение по оживлённой трассе в сторону дома. Остыл, уже не хочется гнать, подвергая опасности не только свою жизнь, но и судьбы других водителей. Кого-то из них дома ждут счастливые жёны и дети.
А что ждёт меня?
Пустота.
Я больше не крутой мужчина, занимавший пост директора корпорации Нефть "ВЕС", я не миллионер, не завидный жених.
Я — никто.
И даже моя Канарейка от меня отвернулась.
Мне обрезали крылья. Был гордым орлом, взлетевшим до предела, и сейчас момент падения настолько болезненный, что, кажется, мне не выжить. Больше никогда не подняться с колен: высокой должности не жди.
И жену твою будет трахать другой, более состоявшийся и успешный.
Вероника не такая, ей деньги не важны. Только почему она тогда предпочла швейцарского миллионера?
Кованые ворота распахиваются, и я въезжаю в свой двор. Смотрю по сторонам, выискивая что-то. Здесь Вероника хотела посадить яблоневый сад, а тут мечтала возвести детскую площадку. А сейчас зачем мне столько земли?
Зачем мне персонал, которому скоро нечем будет платить?
— Степан Ефимович, как всё прошло? — Лиза встречает на входе вместе с Виктором.
Смотрят на меня жалостливыми щенячьими глазами.
Неужели я настолько плохо выгляжу?
— Не спрашивайте, — снимаю пальто и швыряю его под ноги.
Желание одно — напиться до беспамятства, чтобы голова отключилась и навязчивые мысли не ходили за мной по пятам.
Вхожу в кабинет и открываю бар.
— Господин, что случилось? — Лиза не отстаёт от меня и уже стоит за спиной.
— Она выбрала другого.
— Кого? — недоверчиво жмётся.
— Амьеля. Миллионера. Красавца.
Скулы сводит. Я вновь закипаю.
— Не верю, — домоправительница качает головой. — Вы что-то наговорили Веронике, да?
— Лиза, оставь меня в покое!
— Наша госпожа любит вас! И если бы вели себя как мужчина, то она бы вернулась.
— А я по твоему кто? Не мужчина? — презрительный взгляд мажет по пухлым щекам прислуги.
— Нет, — кривится, будто хочет мне в лицо плюнуть. — Вы — идиот.
— Пошла вон! — указываю на дверь.
— Я старше вас вдвое. Имейте уважение!
— Выметайтесь! — взрываюсь. — Пакуйте чемоданы и валите из моего дома! Все! Собирай всех и увози!
Лиза хлопает глазами и шевелит губами беззвучно. Видимо, мои слова повергли её в глубокий транс. И слёзы катятся с её светлых глаз.
— Уходите из моего дома, — повторяю почти не слышно.
— Хорошо, Степан Ефимович, — кивает и скрывается за дверью.
А я открываю бутылку, чтобы вновь погрузиться во тьму.
_47_
***наши дни***
_Степан_
Выхожу на улицу из полицейского участка. Боль сдавливает голову, а свежий осенний воздух кажется вязкой субстанцией и вдыхать его неприятно. Между домами полыхает яркий малиновый рассвет, жёлтые полосы облаков разрезают небо на части.
Мы просидели в кабинете полковника Шилова всю ночь, а никаких известий так и не поступило. Тишина. Давящая, скользкая, паршивая до коликов между рёбрами.
Где мой сын и что с ним?
— Стёпа, — Вероника выходит вслед за мной.
Оборачиваюсь и внимательно изучаю её белое измученное лицо с синими покусанными до кровоподтёков губами.
— Прости меня, Вероника. Я виноват.
— Уже не важно, — осторожно берёт мою ладонь холодными пальцами и сжимает крепко.
Смотрит в глаза, на ресницах блестят капли солёных слёз.
— Мы найдём сына. Мы вместе его найдём! И будем жить вместе, одной семьёй! — стараюсь подбодрить её, а голос срывается в хриплую дрожь.
Жена прижимается лбом к моей груди и всхлипывает. Я бы всё отдал, чтобы забрать её боль себе. Она не заслужила всего этого.
— Стоит признать, что это точно сделал не Константин и не Олеся, — шепчет она.
— Ты права, они не посмели бы. Моя бывшая Эвелина и конкурент Репин, естественно, тоже не причём.
— Про Артура мы последний раз слышали давно, когда он только с Людкой расстался, — продолжает также тихо, сильнее прижавшись ко мне.
