Мирон довольно улыбнулся. Взял стул, повернул его спинкой ко мне, расставив ноги, оседлал его сверху, не отрывая от меня взгляда. Он смотрит на меня сосредоточенно, слишком пристально и внимательно, отчего становится немного некомфортно. Моя кожа везде, где только можно, покрывается мурашками.
— Расскажи о себе, — неожиданно потребовал.
Не люблю подобных разговоров, просто потому, что неохота погружаться в прошлое, вороша боль. Я мечтаю жить будущим, мечтаю, что однажды наступит тот день, когда в моей жизни не будет никаких проблем. Но больше всего на свете я мечтаю завести семью. Выйти замуж за хорошего человека и создать большую, дружную семью. Какой у меня, к сожалению, никогда не было.
— Что рассказать? Пф, вряд ли вам будет интересно, честно…
— Ты знаешь своих родителей?
Я сделала еще несколько глотков. Только благодаря вину продолжила этот непростой разговор.
— Никогда не видела и не собираюсь знать.
— Вот как? Не пыталась даже узнать?
— Нет, — качаю головой. Подтягиваю колени к груди, обвиваю ноги руками, глядя в одну точку. Становится больновато. На сердце… Мне вспомнился разговор с нянечкой. Она рассказал мне, как сама лично подобрала с порога кричащую малышку, оставленную на крыльце приюта, завернутую в потрепанное одеяльце, и отнесла заведующей.
Тетя Света, очень светлая женщина. Не зря её так назвали. Света, потому что светлая. Она долго работала в приюте и стала для меня почти мамой. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, она ушла на пенсию — уехала за город, поселившись в частном домике, и стала заниматься огородом, живя на свежем воздухе.
Мне не хватает Светы, хотелось бы с ней встретиться и навестить хорошего человека. Давно планирую вырваться за город, найти её дом, пообщаться немного, спустя долгие годы, но всё никак время не найду.
— Анализ будет готов на днях, я тебе сообщу об этом, — предупреждает Мирон.
— Мне все равно, — нервничая, делаю еще несколько глотков, заглушая боль.
Мы увлеклись разговором, я даже не заметила, как опустошила целый бокал и не заметила, как Мирон налил мне еще один. Вино и правда вкусное, тает как на языке. После него становится легко, свободно, хорошо. Я давно не испытывала таких ощущений. Если быть точнее — вообще никогда.
— Любишь так сидеть?
— Да. Удобно… Всегда представляю, что меня кто-то обнимает. Мама, например. Это с детства привычка. Мечтала, что однажды родители вернутся за мной. Ждала их на подоконнике, смотрела на дряхлую калитку сиротского приюта… Но они так и не пришли. Потом мне надоело ждать. А потом пришел он. Мой отчим. Меня удочерили, но я все равно не чувствовала себя нужной. Эти люди были чужие и они заставляли меня работать на них. У нас была своя ферма… Потом его жена умерла…
— Вот как? — мужчина нахмурился, его глаза потемнели. Стали не темно-синими, а ониксовыми.
Стоп, Ди!
Понеслась…
Неужели нравится быть такой жалкой?
Соберись.
— Простите, много лишнего несу, это все то вино, — замотала головой. — Не нужно м-меня жалеть. Я не плакса, я с-сильная, чтобы вы знали.
— Иди сюда.
— Вы ч-что? Вы…
Без лишних слов. Мирон встает со стула, отставляя его в сторону, уверенным действием притягивает меня к себе и крепко обнимает. Я утыкаюсь носом в ароматную грудь и понимаю, что сейчас полностью сдамся. Расклеюсь, как мямля. Не дай бог еще разрыдаюсь на твердом мужском плече. Вообще, хотелось бы… Хотя бы раз стать слабой женщиной, которую бы поддержал и пожалел сильный мужчина.
— Сегодня я останусь с тобой. Сегодня ты не будешь одинока, — зашептал в мою макушку. Теплый ветерок скользил по волосам. Меня разморило сильнее, так, что я перестал чувствовать своё тело.
— Нет! Мне уже хватило! Нет…
Дергаюсь.
Мирон сильнее сжимает меня в объятиях.
— Успокойся… Ты слишком устала, много выпила. Пора в кровать.
Потерлась носом о мягкую рубашку, вдохнула его запах. Запах дорогого парфюма, власти, вина, немного табака. Такой острый микс…
— У тебя есть в чем спать?
— Есть кое-какая одежда, но она повседневная… — сонно мурлычу ответ, наслаждаясь теплом его восхитительного тела.
— У меня есть кое-что для тебя, сейчас принесу, — Мирон отстраняется.
Я собираюсь слезть с подоконника — неуклюже спрыгиваю вниз. Пошатнувшись, понимаю, что падаю! Ноги будто атрофировались из-за переизбытка вина в организме. Я лечу в сторону стола. Если бы не Мирон, если бы ни его отличная реакция, я бы точно лоб об угол стола расшибла. Мужчина поймал меня в воздухе и жадно прижал к груди, издав хриплый смешок, погладив меня по голове:
— О-о, этому столику больше не наливать.
— Тише, тише, детка… Ох, да ты пьяна. Совсем на ногах не стоишь. Идем, я отнесу тебя в комнату.
Не успеваю ничего ответить, как меня резко отрывает от пола. Секунда, я прижата щекой к мужской груди, заключена в горячих объятиях. Меня несут на руках как какую-то королеву.
