Я поднялся на ноги и вышел из комнаты. Меня трясло от этого разговора. Да, ошибок и промахов было много с моей сторон, но общий ребенок стоил того, чтобы забыть на время обо всех недоразумениях и создать для Жени максимально комфортные условия. Все, что я мог сделать со своей стороны — это просто быть рядом.
Спустившись вниз, я сел на стул, достал телефон из кармана джинсов и набрал Косте.
— Сегодняшний вечер и завтрашний день у тебя выходные. Я буду работать два дня дома. Приглядывай за Камиллой и будь на связи.
— Понял, — отозвался он, а я разъединил связь и положил телефон на стол, как раз в тот момент, когда Женя остановилась возле меня.
— Ты решил побыть эти дни дома? — удивилась она.
— Да, — тихо отозвался я.
Со всеми последними событиями, которые развернулись в моей жизни я и сам отвратительно себя чувствовал, мне стоило побыть несколько дней дома, рядом с Женей, чтобы успокоиться, и подумать, что делать дальше с Бариновым.
Женя перевела растерянный взгляд на стол, на котором судя по всему мы и зачали нашего ребенка, а затем опустила глаза на пол.
— Я куплю тебе новую рубашку и на ней будут такие же пуговички, если ты сожалеешь об этой потере, — я не смог сдержать ухмылки, а ее щеки вспыхнули румянцем.
Поднявшись из-за стола, я приблизился к Жене. Она напряглась, когда я обнял ее и склонил голову, провел губами по подбородку и поцеловал жадным поцелуем. Даже когда злился на нее и думал, что она с Ливановым заодно, не переставал хотеть ее ни на минуту. А оттого, что она мужа выбрала, а не меня, злился еще больше.
— Руслан… — прошептала она, а ее ладони уперлись мне в грудь. Сладкий запах, который исходил от ее волос был похлеще афродизиака. — Нет… — выдохнула она. — Я пока не готова…
Женя дрожала, а глаза ее лихорадочно блестели. Она впивалась мне пальцами в футболку. Я об одном лишь жалел в эту минуту: что беременность наступила так рано. Я бы прямо сейчас отнес ее наверх и не выпускал из своей спальни, пока бы не утолил свой голод, но боялся ей навредить. Она еще не совсем оправилась ото всех событий. Наши отношения оборвались на самом пике, а теперь, когда все прояснилось, я ни о чем другом думать не мог, как снова быть рядом с ней.
Прижался губами к пульсирующей жилке на ее шее, опустил руки на ее ягодицы и с силой их сжал. Мой член уперся в ширинку, причиняя сильный дискомфорт. С момента последнего нашего расставания я ощущал только один голод, который едой утолить было невозможно. Эти отношения изначально были похожи на американские горки, а я обожал риск, меня заводила ее нерешительность, сопротивление своим чувствами и одновременно страстность. Сейчас же она принадлежала мне, я больше никуда ее не отпущу и никому не отдам. Имел на это полное право.
Потянулся к ее губам и впился требовательным поцелуем, проталкивая язык ей в рот. Она отвечала мне, словно не было между нами этих дней разлуки и никаких недоразумений. Усилием воли я заставил себя прервать поцелуй. Шумно втянул в себя воздух и отпустил ее, не иначе все закончится именно так, как рисовало воображение. Но для Жени будет лучше пока поберечься.
— Так понимаю, ты хочешь вернуться к тому месту, с которого у нас все так внезапно оборвалось? — она подняла глаза и тихо заговорила. — Я бы дала зеленый свет этим отношениям, но я пережила не просто предательство близкого человека, он попытался меня убить, растоптал меня… Мое желание к тебе не поддается никакому логическому объяснению, меня тянет к тебе, и тем не менее это всего лишь физиология, а я тебя не люблю. Все, что я хочу — родить этого ребенка и стать мамой.
Женя отошла от меня и села на стул, а я ощутил снова злость. Но не на Женю, нет… Руки сами собой сжались в кулаки и налились свинцом. Будь моя воля, я бы прямо сейчас отправился в участок и сделал то, что обещал себе больше никогда не делать — избил бы Ливанова до такого состояния, что сажать в тюрьму его бы уже не пришлось. И я обязательно это сделаю. Завтра же поговорю с Мартыновым, чтобы он разрешил мне встречу в следственном изоляторе с подонком. С ним давно уже было пора поговорить по-мужски.
Евгения
