От этих слов у меня щеки алеть начинают. Становится ясно, о чем именно говорит Аяз.
— Но… кто меня повезет… мы же в саду…
Выдыхаю шокированно, и шейх улыбается. Отходит от меня на один шаг и что-то резко произносит, громко.
Сразу же, как по волшебству, до меня доходят звуки двигателей, и я замечаю, как в нашу сторону едут несколько маленьких автомобилей, на которых разъезжают любители поиграть в гольф.
На мгновение у меня брови взмывают в удивлении. Мне казалось, что все это время мы с шейхом наедине находимся, а тут… получается, что рядом с Аязом всегда охрана, которая, видимо, ждет приказа хозяина, чтобы проявить себя…
— Гольф-кар… — выдыхаю и смотрю на шейха, в то время как машинка останавливается рядом со мной.
Я же вздрагиваю, потому что кажется, что все эти мужчины следили за нами, значит, и тогда, когда шейх целовал меня, когда трогал, прижимая к дереву…
Аяз будто читает меня. Видимо, по моим глазам шейх понимает мой страх перед тем, что за нами наблюдали.
— Никто ничего не видел, — выговаривает мне на ухо, слегка приобнимает и целует в висок, в то время как его слуга в черных очках смотрит только вперед, даже вида не подавая, что живой.
— Тебе пора возвращаться, красивая моя, а у меня еще дела…
Аяз сажает меня на заднее сиденье гольф-кара. Дает команду водителю, и он кивает, выполняет приказ, везет меня обратно во дворец.
А я не выдерживаю… оборачиваюсь и смотрю на высокую фигуру шейха, который застыл изваянием и смотрит мне вслед.
Что-то у меня в груди звенит надломленно, и кажется, что сейчас я вижу Аяза в последний раз…
Сестра ведь должна занять свое место, может быть, после моего визита к гинекологу все и произойдет…
Я возвращаюсь во дворец. Сразу же на входе меня встречает женщина-прислужница, кланяется и приглашает пройти за ней. Я иду по огромному коридору, ощущение, что дворец просто вымер.
Здесь никого нет. Никто не встречается. Хотя… я прекрасно понимаю, что меня ведут по закрытой женской части, скорее всего.
Сам дворец Макадумов уже давно открыт для туристов и является местной достопримечательностью. Кроме того, сама территория считается заповедником.
— Госпожа, прошу сюда…
Кивает мне девушка и открывает дверь. Я прохожу внутрь и на мгновение дар речи теряю. Ощущение, что я оказалась в медицинском центре со всеми наворотами. По центру еще одного коридора меня встречает миловидная женщина в белом халате.
— Добрый день, госпожа. Я семейный терапевт господина Макадума. Прошу, пройдемте, я задам вам несколько вопросов. Проведем осмотр. Если у вас есть какие-то более узкопрофессиональные вопросы, то направлю вас в клинику.
Женщина дежурно улыбается и проходит за стол. Садится. Надевает очки, на которые я смотрю с тревогой. Мои окуляры не при мне, если она попросит меня что-то прочесть или вообще вдруг вздумает осмотреть мои глаза…
Не хочу думать в этом направлении. Мне кажется, что я все время нахожусь на грани фола. Шаг вправо, шаг влево — и расстрел, как любит говорить мама…
— Не беспокойтесь, госпожа, все будет хорошо.
Женщина будто чувствует мое напряжение, но списывает это совсем на иное.
— Итак. У вас есть боли в тазовой области? Дискомфорт?
— Нет. Немного непривычные ощущения только.
Записывает за мной.
— Хорошо. Последний день цикла?
Прикрываю веки на мгновение. Я не знаю, когда у Каролины был цикл, но врать не решаюсь. Поэтому называю свой.
— Оу… — выговаривает женщина и бросает на меня внимательный взгляд.
— Очень хорошо. Сейчас как раз будет пятнадцатый день…
Не понимаю, для чего хорошо и вообще про что она, но мне нестерпимо хочется покинуть кабинет.
— Можно я вас осмотрю? Моих навыков хватает. Если замечу что-то серьезное, будем уже решать, что делать дальше.
Женщина мило улыбается, а я раздеваюсь. Пальпирует мне живот, затем просит согнуть ноги в коленях.
— Все хорошо, госпожа…
Улыбается и стягивает одноразовые перчатки.
Быстрее одеваюсь и практически не слушаю, о чем вещает врач. Хочу побыстрее убежать в свою комнату и закрыться.
— Отдыхайте, Каролина…
Имя сестры болезненно режет, и я киваю. Прощаюсь с женщиной и выскальзываю за дверь.
— Прошу за мной, госпожа… — вновь обращается ко мне миниатюрная девушка и просит следовать за ней, ведет меня по коридорам. Изредка встречаю прислужниц, которые при виде меня склоняют головы в почтительном поклоне.
Наконец оказываюсь перед палатами. Уже не теми, которые принадлежат Аязу. Меня проводят в спальню. Чисто женскую. Огромную, с великолепным балконом, который выходит на территорию сада.
— Господин велел отдыхать. Вечером шейх желает отужинать с вами.
Киваю неопределенно на слова девушки.
— Благодарю, — отвечаю тактично.
— Также, госпожа, вас на обед пригласила шейха Мозина.
Вздрагиваю. Смотрю на прислужницу, которая не замечает моего состояния. Так и хочется спросить: а кто это?
Я не изучала семейное древо Макадумов столь тщательно, как должна была сделать Каролина. Но… обращение «шейха»… Оно говорит о том, что эта женщина имеет регалии практически наравне с самим шейхом.
