Наследник епископа полностью

Эдмунд Лорис, бывший когда-то Архиепископом Валорета и Примасом Гвинедда, посмотрел на море через заляпанные солью окна башни, в которой он был заточен, и позволил себе легкую улыбку. Редкая радость была вызвана не тем, что ветер, задувавший в окно, стих, а тем, что в требнике, лежавшем у него под рукой, было спрятано письмо, весьма его обрадовавшее. Предложение было воистину королевским, даже принимая во внимание тот высокий сан, который он занимал перед своим падением.

Тихонько вздохнув, Лорис нагнул голову и подвинул книгу, держа ее обеими руками, осторожно, чтобы это движение не привлекло внимания его тюремщиков, которые могли наблюдать за ним. Вот уже два года как его держали здесь. Вот уже два года его жизнь была ограничена стенами этой кельи, и только время от времени ему разрешалось участвовать в жизни остальной части монастыря: ежедневное посещение мессы и вечерни, всегда в сопровождении двух молчаливых спокойных монахов, и встречи с исповедником раз в месяц — это редко был тот же самый дважды подряд, и никогда тот же самый два месяца подряд. Если бы не один из братьев, приносивших ему еду, чью склонность к интригам Лорис обнаружил очень быстро, у него не было бы никакого контакта с внешним миром.

Внешний мир — как он хотел оказаться там снова! Два года, проведенные им в монастыре Святого Иво были всего лишь продолжением того беспредела, который начался за год до этого, когда умер король Брион. В такой же как этот холодный ноябрьский день Брион Халдейн встретил свою гибель, убитый порожденной адом магией волшебницы-Дерини, неожиданно оставив своему сыну и наследнику, четырнадцатилетнему Келсону, дар запрещенных возможностей.

При этом молодой Келсон не колеблясь принял это богомерзкое наследство и использовал его, чтобы уничтожить почти все, что Лорис считал святым, включая Церковь, противостоящую использованию волшебства в любой форме. И все это было сделано под маской его «Божественного права» управлять и его священной обязанности защищать свой народ — хотя, как король мог защищать свой народ, сотрудничая с силами зла, оставалось вне понимания Лориса. К концу следующего лета, с помощью еретиков-Дерини Моргана и Мак-Лейна, Келсон сумел обратить большинство дружественных епископов против Лориса. Только больной Корриган остался предан ему — и его преданное сердце не выдержало прежде чем Лорису было нанесено такое оскорбление. Мятежные епископы на самом деле верили, что они сделали большое добро, позволив Лорису пройти через так называемый «суд», бывший чистой пародией, изгнав его с должности и пожизненно сослав его.

Все еще ожесточенный, но воодушевленный представившейся возможностью восстановить надлежащий порядок, бывший архиепископ слегка прижал край книги к губам и подумал о ее тайном содержании — сообщении от людей, имевших сходные причины для неприятия того, что делал новый король. Ветер, завывающий в черепице прибрежных башен монастыря святого Иво, пел о свободе моря, с которого он пришел, принося воздух, полный соли и криков чаек, кружащихся над аббатством постоянно, за исключением самых темных ночных часов, и впервые за время своего заточения Лорис позволил себе надеяться на скорое освобождение. В течение многих месяцев он боялся, что никогда не будет свободен прежде чем умрет.

О, он не был настолько глуп, чтобы не понимать, что за все придется платить — но сейчас он мог позволить себе обещать все что угодно. Он мог бы осторожно и искусно играть в своих интересах на несколько сторон, и, может быть, стать в конце концов даже сильнее чем перед своим поражением. Тогда он бы сделал себя инструментом Божьего возмездия, сметя проклятых Дерини с лица земли раз и навсегда.

Зараза Дерини была в самой крови короля — возможно во всей линии Халдейнов, а не только в Келсоне. Вначале, Лорис считал, что магия Келсона была унаследована им от его матери — этой бедной, затравленной женщины, которая теперь хранила строгое уединение в другом отдаленном аббатстве, молясь о спасении души ее сына-Дерини и своей собственной, и посвятившей свою жизнь покаянию за то зло, которое она выносила. Она признала перед всеми свою вину в том, что в торжественный день коронации Келсона, была готова пожертвовать своей жизнью и даже душой, чтобы защитить его от волшебницы, ответственной за смерть его отца.