Мистриссъ Эдмонстонъ, въ сильномъ волненіи, поспшила дать другой оборотъ разговору, объявивъ племяннику, что мэри Россъ ухала гостить къ своему брату, у котораго жена занемогла.
Вся семья была въ какомъ-то натянутомъ, неловкомъ положеніи. Раздавшійся звонокъ къ обду разогналъ всхъ одваться; мистриссъ Эдмонстонъ дождалась, чтобы вс ушли, и, оставшись съ Филиппомъ вдвоемъ, спросила его:
— Есть всти изъ С — Мильдреда?
— Да, есть, отъ Маргариты.
— Но вдь ты сказалъ, что есть письмо отъ Гэя.
— Есть, но на имя дядюшки.
— Чтожъ теб сестра пишетъ? узнала ли она что нибудь?
— Новаго ничего, покамстъ. А Эмми, кажется, и не догадывается обо всемъ происшедшемъ?
— Нтъ. Отецъ не хотлъ ее тревожить, пока дло не разъяснится, — сказала мистриссъ Эдмонстонъ.
— Бдняжка! замтилъ Филиппъ. Жаль мн ее! Мистриссъ Эдмонстонъ совсмъ не хотла распространяться съ нимъ объ Эмми, и перемнила разговоръ.
— Что пишетъ теб Маргарита о Гэ? — спросила она.
— Она описываетъ, какъ Гэй принялъ письмо дяди. Онъ разсердился, какъ настоящій Морвиль. Вамъ, можетъ быть, тетушка и жаль, если его свадьба съ Эмми разстроится; что до меня касается, то я, напротивъ, буду очень радъ этому разрыву. Такой вспыльчивый характеръ не доведетъ Гэя до добра.
Въ эту минуту къ нимъ въ комнату вошелъ мистеръ Эдмонстонъ.
— Здорово, Филиппъ! сказалъ онъ. — Ну, что? привезъ ты намъ что нибудь радостное?
— Вотъ вамъ письмо съ объясненіемъ, — отвчалъ Филиппъ.
— А - письмо? отъ Гэя? Давай его сюда. Что-то онъ мн пишетъ? Мама, читай вслухъ, твои глаза моложе.
Мистриссъ Эдмонстонъ прочитала слдующее:
Не мало былъ удивленъ Филиппъ, увидвъ, что Гэй знаетъ имя своего обвинителя. Дядя уврялъ его, что слогъ письма выдалъ автора, и что онъ ни какъ не могъ избжать, чтобы не упомянуть объ немъ. Съ этихъ поръ Филиппъ ршилъ, что письма, продиктованныя имъ, не иначе попадутъ на почту, какъ черезъ его руки.
— Ну-съ! сказалъ мистеръ Эдмонстонъ, весело похлопывая перчаткой по своей рук. Вотъ и отлично! Я былъ убжденъ, что тмъ дло и кончится. Гэй не можетъ даже догадаться, въ чемъ его обвиннютъ. Хорошо, что мы Эмми не тревожили. Мама, а? Филиппъ, ты что скажешь? говорилъ добрякъ, довольно робко обращаясь къ послднему.
— Неужели вы этимъ письмомъ удовлетворены? спросилъ Филиппъ.
— А чего жъ теб больше? горячо вскричалъ дядя.
— Чтобы онъ во всемъ признался: вотъ что нужно.
— И-и Боже мой! да вдь ты видишь, что онъ связанъ честнымъ словомъ.
— Это очень легко написать: не могу васъ удовлетворить, потому что я связанъ честью; но вдь это не оправданіе; особенно въ положеніи Гэя передъ вашимъ семействомъ.
— Правда твоя, онъ могъ бы сказать свою тайну. Она бы умерла со мною! задумчиво произнесъ дядя.
— Вотъ то-то и есть. Онъ всегда скрытничаетъ, окружаетъ себя таинственностью и возбуждаетъ недовріе къ себ.
